Внезапно Аттис вскочил и прокричал:
– Я знаю!
– Что ты знаешь? – раздраженно рявкнула Селена.
Анна никогда не замечала особой теплоты между ними.
– А что насчет тех свечей? – спросил Аттис. – У тебя ведь еще остались те свечи?
– Ой… Ой, ну конечно! Свечи, выворачивающие мир наизнанку. – Селена в восхищении захлопала в ладоши, оставив бокал с вином парить в воздухе. Махнув Аттису рукой, она велела ему: – Пойди принеси их!
Аттис перепрыгивал с одной ноги на другую.
– А где они? – спросил он Селену.
– Не знаю, где-то там. Поищи сам. Может быть, в подвале, среди тех коробок, что я привезла из Нью-Йорка, рядом с такими штуковинами.
– Спасибо за помощь. – Аттис скорчил кислую мину и вернулся в дом.
– А это действительно необходимо? – спросила Эффи. – Это же просто звезды.
– Не обращай внимания на мою вечно полную энтузиазма дочь. – Селена выразительно посмотрела на Анну.
– А что вообще происходит? – Девочка явно была в замешательстве.
– Эти свечи – просто невероятные. Они пользуются в Нью-Йорке чрезвычайной популярностью, как ты понимаешь. – (Анна не понимала, потому что не имела ни малейшего представления, о каких свечах шла речь.) – Если их зажечь, то вместо того, чтобы излучать свет, они поглощают его. Я о них узнала, когда встречалась с Джеком Торресом. Как-то раз он устроил пикник на своем заднем дворе. Расстелил покрывало, зажег эти свечи – и… БАЦ! – Селена щелкнула пальцами. – Все огни Нью-Йорка погасли, и остались только он, я и полная темнота вокруг.
– И какое отношение все это имеет к звездам? – Анна по-прежнему не понимала, о чем речь.
– Ну, свет далеких звезд вполне в состоянии прорваться сквозь завесу этого заклинания, поэтому, если выключить весь свет в городе, можно увидеть ночное небо во всем его великолепии, – пояснила Селена. – Мы часами с упоением занимались любовью под звездами.
Эффи застонала.
В ту же секунду в дверях появился Аттис. На лице его застыло выражение какого-то детского восторга.
– Закрой глаза, Анна! Не подглядывай, – велел он девочке. Она слышала, как остальные копошились вокруг. И вскоре голос Аттиса шепнул ей почти в самое ухо: – Готово.
Анна распахнула глаза, посмотрела вверх и ахнула.
Ночное небо почти всегда было каким-то серым, словно подернутым туманом: на нем были едва различимы утомленные звезды и словно возглавляющая их луна. Только не сейчас. Сейчас луна была частью обширной сети, громадной, неисчислимой сети звезд. Впервые у Анны возникло какое-то смутное представление о бесконечности. Она попыталась сосредоточиться на одном участке неба – сосчитать звезды внутри его, – но чем пристальнее она всматривалась, тем больше звезд появлялось на этом участке, а также позади него, чуть меньше размером, словно бесконечные зеркальные отражения. При этом рисунок звезд не был статичным. В нем ощущалось какое-то движение – мигающие сигнальные огни самолетов, непрерывное мерцание самих звезд, переливы в цветовых оттенках галактик. Анне казалось, что вся эта жизнь и суета над ними должны были издавать какие-то звуки, – но нет, слышно не было ровным счетом ничего. Их сила заключалась в их абсолютном молчании.
– Их просто… их так много… – Анна перевела взгляд на Аттиса, чье лицо озаряла счастливая улыбка.
– У тебя аж слюни потекли. – Эффи указала на подбородок Анны.
Анна закрыла рот. Свечи были зажжены по всему периметру небольшого участка крыши, на котором сидели трое молодых людей с Селеной. Анна поднялась со своего места, подошла к одной из свечей и принялась внимательно ее рассматривать. Вместо пламени на свече горело лишь его очертание, внутри которого не было, казалось, вообще ничего – пустота. Лондон, прежде отчетливо видневшийся на горизонте, был погружен в кромешную тьму. Однако, как только девочка вышла за пределы образованного свечами прямоугольника, город, который она так хорошо знала, тут же проявился – полный электрических огней и привычного шума. Анна вернулась в пространство, очерченное призрачным пламенем свечей, и Лондон снова исчез, будто кто-то просто щелкнул выключателем.
– Луна выглядит ярче, чем когда-либо, – восхитилась девочка.
– Богиня спряла язык семи древних планет, но правит ими луна. – Голос Селены был таким убаюкивающим. – Ее свет делает видимой правду, скрытую от глаз при свете солнца.
Анна наблюдала, как меняется небо над головой, пока они разговаривали, поедая огромные куски пышного чизкейка. Девочка чувствовала себя более расслабленной, чем когда-либо в своей жизни. Тепло огня, время от времени раздуваемого Аттисом, дарило комфорт и умиротворение. А затем разговор плавно перешел к теме магии.