Аттис позволил тихому, полному боли вздоху сорваться с его губ.
– Просто продолжай играть на этом чертовом пианино, ладно? – наконец огрызнулся он.
– Может быть, я не хочу на нем играть, пока здесь торчишь ты.
– Я никуда не денусь.
– Ну и отлично.
– Ну и отлично.
Анна повернулась лицом к инструменту и продолжила играть, потому что если бы она этого не сделала, то непременно бросила бы в Аттиса чем-нибудь тяжелым. Мелодия тут же полилась из-под ее пальцев, грохоча как гром, сверкая молниями высоких нот. Пальцы девочки двигались быстро, словно дождь, барабаня по клавишам. Анна не хотела ни о чем думать. Она просто хотела играть, пока ее мысли не успокоятся. Аттис спокойно наблюдал за происходящим. Анна потеряла счет времени и не заметила, когда гнев иссяк сам собой. Может быть, он и прав. Может быть, я такой же параноик, как моя тетя.
Внезапно Анна услышала позади себя слабый звук бонго. Ее губы дрогнули в улыбке. Аттис Локерби, ты – настоящий идиот.
Анна вновь повернулась к молодому человеку лицом:
– Доволен собой?
– Очень даже. Нет ничего лучше игры на бонго.
Анна смотрела на него с осуждением и одновременно улыбалась.
– Просто скажи мне, – продолжал Аттис. – Просто дай мне знать, если дома станет совсем невыносимо, и мы найдем способ вытащить тебя оттуда, хорошо?
– Хорошо. – Анна кивнула, хотя и понимала, что если уж она соберется сбежать от тети, то сделает это по-своему.
Девочка опустила крышку пианино и поднялась, но тут Аттис подошел к ней, протянув какой-то листок бумаги:
– Что ты об этом думаешь?
– А что это?
– Заявка на участие в сборном концерте учеников.
– И зачем ты ее мне показываешь?
– Ну, понимаешь, ты должна вписать сюда свое имя, вот так… – Аттис вытащил из кармана ручку.
– Я не собираюсь подавать заявку на выступление.
– Ладно, тогда я сам ее за тебя заполню.
– Не заполнишь! – Анна вырвала листок из его рук. – Нечего мной помыкать, Локерби!
– Когда ты наконец дашь и другим послушать, как ты играешь?
– Я ведь разрешила тебе послушать, не так ли?
– Я имею в виду реальных людей, а не пианинных извращенцев вроде меня.
– О, в таком случае мой ответ останется прежним: «никогда».
– Неутешительный ответ. Почему ты продолжаешь разочаровывать меня?
– Все лучше, чем позволить тебе управлять моей жизнью.
– А может, я бы неплохо справился с ее управлением.
Они стояли и смотрели друг на друга. В классе было слишком темно и слишком тепло. Аттис был слишком близко.
– Пошли! – наконец резко сказала Анна. – Нам пора на урок.
Она засунула заявку в сумку и, схватив Аттиса за руку, потащила его к двери.
– Ну и кто кем сейчас управляет, доктор Эверделл? – засмеялся он.
Анна старалась дома не играть на пианино так, как играла в школе при Аттисе. Девочка заставляла пальцы двигаться правильно и мягко, выстраивая ноты в идеальную линию. Тетя сидела рядом и наблюдала за ее игрой. Стук метронома, сопровождавший Анну дома, с каждым разом раздражал девочку все сильнее: тик-так, тик-так… Мое время на исходе!
Почему Эффи с Аттисом не удалось узнать практически ничего о Яге? Но Эффи хотя бы попыталась ей помочь, в то время как Аттис… Анна не верила в его помощь с розысками злой колдуньи, что бы он ни говорил. Девочка понятия не имела, почему Аттис так противится ее встрече с Бабановой. Иногда она совсем его не понимала. Он бывает просто невыносим.
– Не сбивайся с ритма.
Анна вновь сосредоточилась на мерном стуке метронома, стараясь думать исключительно о мелодии, которую играла. Но ее мысли вновь унеслись в сторону – она стала вспоминать музыку, которую играла для Аттиса, такую энергичную и свободную. Анна незаметно улыбнулась, сравнивая игру Аттиса на бонго с метрономом. Ее разум начал блуждать и теряться в нежных звуках музыки; тетин голос и тиканье метронома стихли. Внезапно внутри девочки родилось какое-то чувство, которое она не могла ухватить и осознать, но музыка овладела им, мелодия смягчилась, ноты слились друг с другом, а затем ускорились, как сердцебиение, осветив темные уголки ее разума и вызвав румянец на щеках…
И вдруг острая боль пронзила палец Анны, оборвав мелодию. По белой клавише пианино потекла струйка крови. Анна поднесла палец к лицу – с его кончика капала кровь. Во время игры в него глубоко вонзился шип. Девочка недоверчиво посмотрела на тетю.
– Любопытно, что именно метроном тикал в такт с тобой, а не ты играла в такт с ним. – Тетя не обратила никакого внимания на кровь из пальца Анны; девочка почувствовала, как у нее свело живот: она не заметила, что подстроила метроном под себя. – Ты была так увлечена своей мелодией. Красотой песни… красотой музыки, ее магией. Я прежде не слышала, чтобы ты так играла. – Анна пыталась подобрать слова, но тетя не стала дожидаться ее ответа и продолжила: – Судя по всему, и розы тоже. – Тетя кивнула на розовый куст, стоявший на крышке пианино.