Вскоре Красная Шапочка услышала, как кто-то из-за деревьев зовет ее по имени. Девочка снова сошла с тропинки и обнаружила за деревьями волка. Он спросил ее, куда она направляется. Красная Шапочка ответила, что идет навестить свою бабушку, которая живет в старой хижине за тремя кустами бузины. Тогда волк посоветовал девочке сорвать несколько цветов, чтобы подбодрить старое, слабое сердце старушки. Красная Шапочка поблагодарила волка за совет и принялась собирать в лесу цветы.
А хитрый волк побежал прямехонько к старой хижине. Он разом проглотил бабушку Красной Шапочки, оставив немного мяса, которое положил на тарелку и убрал в кладовку, и немного крови, которую перелил в бутылку. Затем он надел бабушкино платье и улегся в ее постель.
Когда девочка подошла к хижине, волк сказал ей старческим хриплым голосом:
– Входи, дитя мое.
Красная Шапочка вошла в дом.
– Бабушка, я принесла тебе яблоки, пирог и вино, а еще цветы для твоего дома, – сказала она.
– Положи еду в кладовку, а цветы поставь в вазу, дитя мое. Ты хочешь есть?
– Да, бабушка, хочу.
– Тогда возьми в кладовке мясо и приготовь его в котле. Ты хочешь пить?
– Да, бабушка, хочу.
– Тогда выпей немного вина.
Девочка съела мясо и выпила вино, которые в действительности были плотью и кровью ее бабушки. Как только она закончила, волк прошептал что-то, но девочка не разобрала, что именно.
– Что ты сказала, бабушка? – спросила она.
Волк снова что-то прошептал, и Красная Шапочка подошла поближе.
– Я не понимаю тебя, бабушка.
Волк снова что-то прошептал, и девочка подошла еще ближе.
– Говори громче, бабушка.
Девочка присела на край кровати и приложила ухо к волчьей пасти.
– А теперь хочу есть я, – сказал волк и хотел было проглотить Красную Шапочку, но она спрыгнула с кровати прежде, чем волк успел ее поймать.
Девочка достала веточку из своего мешочка и бросила ее на пол – она обернулась ветром и распахнула дверь.
Красная Шапочка выбежала из хижины. Волк погнался за ней.
Девочка достала монетку из своего мешочка и бросила ее за спину – она обернулась горой земли, которую волку пришлось преодолеть: сначала забраться на нее, а затем спуститься.
Красная Шапочка побежала дальше, но волк по-прежнему гнался за ней.
Девочка достала иголку из своего мешочка и бросила ее за спину – она обернулась огнем и подожгла лес. Волку пришлось перепрыгнуть через пламя.
Красная Шапочка побежала дальше, но волк по-прежнему гнался за ней.
Девочка достала наперсток из своего мешочка и бросила его на землю – он обернулся большой рекой. И тут из леса вышел черный медведь и велел Красной Шапочке запрыгнуть ему на спину. Она крепко держалась за шерсть зверя, пока он переплывал реку, и вскоре очутилась на противоположном берегу.
Волк попытался перепрыгнуть через реку, но она была слишком широкой. Он упал в воду и утонул.
По крайней мере, у этой сказки действительно был счастливый конец. Тетя же предпочитала истории с возмездием, аргументируя это так: «В реальной жизни не бывает счастливого конца, дитя мое, и сказки не защитят тебя от волков, притаившихся в темном лесу». Анна вздрогнула, вспомнив тетины слова, и тут же захлопнула книгу. Она не хотела всю свою жизнь бояться теней.
– Если ты не можешь защитить меня, тогда я должна защитить себя сама, – прошептала девочка.
Книга не ответила.
Письмо
Словесные заклинания небезопасны; они слишком многозначны и могут быть неправильно истолкованы. Наузник может использовать лишь одно слово силы, и то в виде анаграммы – устной или письменной.
Мухи неистово бились в окна. Анна заметила это, идя по одному из многочисленных школьных коридоров, и крепче сжала в руке свой науз. В то утро она видела, как муха выползла из уха девушки прямо на школьном собрании. А вчера, Анна могла поклясться, прямо у нее на глазах муха вылетела из чьего-то телефона.
Девочка не хотела в это верить, но в глубине души она знала, что причина всему этому – их заклинание. Анна полагала, что спустя какое-то время оно утратит свою силу, но, похоже, заклинание лишь разрасталось, как ненасытная плесень, принимая все новые формы… Сейчас, спустя несколько недель после наложения заклинания, стало очень сложно понять, что было слухами, а что – реальностью.