Она прошла в спальню Селены и схватила волшебное перо, висящее в воздухе над каминной полкой. Девочка тихонько спустилась по лестнице, остановилась у двери, ведущей на кухню, и прислушалась. Анне показалось, что она различила чей-то шепот.
– Она уже влюбилась в тебя? – горько спросила Селена низким голосом. – Или ты опять все испортил?
– Я не знаю, – хрипло ответил Аттис.
– Не знаешь? Ты уверял меня, что можешь влюбить в себя любую девушку. Она должна в тебя влюбиться, чтобы наш план сработал. Как иначе я узнаю, что проклятие уже начало действовать?
– Мне кажется, оно начало действовать.
– Твоего «кажется» недостаточно. Ради Богини! Я создала тебя для одной-единственной цели! Ты же понимаешь, что нельзя дать ей уйти, когда она вернется? Ей нельзя сбегать.
– Я понимаю.
Анна потянулась за своим наузом, но чувства, которые еще минуту назад бурлили внутри ее, уже испарились. Девочка затянула узел на своей нити и ощутила покой впервые с тех пор, как увидела запись с Дарси на огромном экране актового зала. Независимая. Собранная. Ее путь был свободен. Ее сердце было разбито вдребезги, но будущее было предрешено.
Селена убила ее мать, и Аттис был в этом как-то замешан.
Я создала тебя…
Аттис не был волшебником. Он не был человеком.
Я создала тебя…
И тут Анна вспомнила. Как Мэнди подняла глаза от большого фолианта, что держала в руках. Как она провела пальцем по странице, которая вся была заляпана чем-то подозрительно похожим на кровь, словно заклинание на ней уже использовалось кем-то. Заклинание для чего-то под названием «голем» – искусственного человека, созданного из горстки земли, чью жизнь следует поддерживать свежими человеческими сердцами и кровью.
Я создала тебя…
Он был не более чем иллюзией. Анна все еще чувствовала его поцелуй на своих губах. Она не могла любить то, что не было реальным.
Девочка вошла в кухню. Селена с Аттисом повернулись к ней. Анна подбросила перо в воздух – они не успели даже охнуть, прежде чем замерли на месте. Время замедлилось.
Анна схватила сумочку Селены и бросилась к входной двери.
Она поймала такси и назвала свой адрес. Кресси-сквер. Дом. Анна порылась в сумочке Селены и нашла кошелек – в нем оказалось более чем достаточно денег, чтобы оплатить поездку. Девочка была не в силах осознать произошедшее – столько предательства, столько лжи, внезапно обрушившихся на нее. Это было слишком. Это было уже чересчур.
Когда Анна подъехала к своему дому, было почти двенадцать часов ночи.
Дверь ей открыла тетя.
– А где Питер? – спросила она.
Анна бросилась к тете и упала в ее объятия.
– Мне так жаль, тетя. Прости меня, прости за все, – всхлипнула девочка. – Ты была права: любовь зла. Магия – это грех. – Анна наконец поняла, что имела в виду тетя, говоря, что оба этих понятия – любовь и магия – представляют собой две части одного целого. И если уж прогнило – или оказалось про́клятым – одно, второе никак не может остаться невредимым. Любовь с магией сломали ей жизнь. Анна чувствовала, будто проваливается в пустоту «Ока». Оставался лишь один выход. – Я хочу стать наузником.
Тетя мягко разомкнула свои объятия, чтобы посмотреть на Анну. Она убрала волосы с лица девочки и сказала:
– Пойдем наверх. – Она отвела Анну в ее комнату, а затем ушла на кухню и вернулась со стаканом воды в руках. – Вот, выпей и успокойся. А после расскажи мне, что случилось.
Анна попыталась собраться с мыслями, но пересказ событий минувшего вечера получался каким-то бессвязным.
– Моя магия. Я знаю, я знаю, что с ней что-то не так. Метка проклятия. Ее вечно сопровождает метка проклятия. Она опасна, тетя, и все вышло из-под контроля, и Эффи… Эффи должна была быть рядом со мной, но… но она была с Питером. Он мне нравился… Я любила ее… А теперь ненавижу их обоих. Почему? Я просто не знаю, почему она так поступила со мной.
Тетя, казалось, ничуть этому не удивилась.
– Потому что подобное поведение очень в ее духе, – только и сказала она.
– Потом я поехала к Селене и… – Взгляд Анны стал серьезным. – Думаю, у нее был роман с моим отцом. Это трудно объяснить, но мне почему-то кажется, что это правда. – Девочку чуть не вырвало. – Любовь разрушает все, ты была права. – Она не могла рассказать тете об Аттисе – рана была еще слишком свежей и кровоточила. Анна боялась даже касаться столь деликатной темы. – Я больше не хочу всего этого чувствовать. Пожалуйста, избавь меня от этой боли. Я хочу стать наузником.
Девочка приняла решение. Выбрала свой путь. Тут же наступило облегчение, которое помогло заглушить боль. Магия подвела ее; все, кого она любила, предали ее. Кроме тети. Тетя была права, все именно так и случилось: в конце концов Анна поняла, что́ для нее лучше. Присоединиться к наузникам не было проявлением слабости: отказ от всего, что она имела, стал, пожалуй, самым трудным решением в жизни девочки; проявлением слабости было поддаться соблазну магии. И вот к чему это привело: Анна чувствовала себя про́клятой, сломленной, всеми брошенной…