Затем Анна отправилась обратно на кухню, чтобы приготовить чай. Когда она вернулась, то вновь мельком взглянула на Питера: его голова свесилась вперед, а светлые волосы казались какими-то тусклыми в слабом свете гостиной. Что они собираются с тобой сделать?
– Как дела в школе, Анна? – спросила миссис Дамфрис.
Сегодня на ней была шелковая блузка неприятного лососевого цвета.
– Хорошо, спасибо. Я рада, что сейчас каникулы, – отозвалась девочка.
– Вы выбрали очень удачное время для проведения церемонии. – Миссис Брэдшоу откусила кусочек от печенья. – Успеешь привыкнуть к своей новой жизни в качестве наузника. К этому действительно нужно немного привыкнуть.
В этот момент постучали во входную дверь.
– А, вот и они. – С этими словами тетя вышла из гостиной.
Анна услышала звук знакомых голосов, а затем в комнате появились Селена с Аттисом. Молодой человек нес на руках Эффи. Она так же, как и Питер, была без сознания.
– Мы ее привезли, – сказала Селена, не глядя на Анну.
До этого момента Анна каким-то чудом сохраняла спокойствие, но вид Селены с Аттисом стал последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Девочка сжала в руке свой науз, до крови впиваясь ногтями в ладонь. Она их ненавидела. Ненавидела их обоих.
Аттис прошел мимо, даже не взглянув на Анну. Он посадил Эффи на стул рядом с Питером. Миссис Уизеринг взмахнула руками, и веревки обвили Эффи, привязав девушку к стулу. Черные волосы упали ей на лицо. И тебя я тоже ненавижу, Эффи Эверделл.
– Я хочу присутствовать на церемонии. – С этими словами Селена прислонилась к одной из стен гостиной.
– Селена… – угрожающе зарычала тетя.
– Я никуда не уйду. Я вырастила эту девушку.
– Что ж, дело твое, но тебе вряд ли понравится то, что ты увидишь. – Губы тети тронула улыбка.
Аттис встал рядом с Селеной, скрестив руки на груди.
– А это еще кто? – кивнула на него миссис Олдершот.
– Очередная игрушка Селены. Он должен уйти, – велела тетя. – И причем немедленно.
– Вам придется силой вытолкать меня из комнаты, – ответил Аттис.
Тетя со вздохом подняла руку, и веревки, словно цепи, обвились вокруг тела Аттиса, приковав его к стене. После этого тетя повернулась к Анне:
– А теперь, Анна, пришло время для твоего последнего испытания. Если ты его пройдешь, мы продолжим церемонию. Достань свой науз.
Анна молча повиновалась.
– За все те годы, что мы провели вместе, ты доказала мне, что способна контролировать свои эмоции. Все, кроме одной: любви. Осталось проверить, сможешь ли ты не поддаться ей. – Тетя посмотрела на Питера. – Вот он, юноша, которого ты любишь, юноша, с которым Эффи предала тебя. Однако, несмотря на предательство, ты все еще любишь его, не так ли? Поверь мне, я знаю, что́ ты сейчас чувствуешь. Наше проклятие беспощадно. Почувствуй его. Ощути внутри себя любовь к этому молодому человеку.
– Я чувствую все это, – ответила Анна, отказываясь чувствовать что-либо вообще.
Тетя достала из своего кармана пучок нитей и начала произносить заклинание.
– Теперь ты должна продемонстрировать мне, что контролируешь эту любовь, – сказала она. – Завяжи ее узлом на своем наузе. Убей ее в себе.
Анна кивнула и начала завязывать узел на своей нити – последний, седьмой узел.
– Если у тебя ничего не получится, он умрет, – предупредила ее тетя.
Сердце Анны бешено забилось. Вот она, ловушка. Всегда есть какой-то подвох. Она посмотрела на обмякшего на стуле Питера, но, когда началось заклинание, закричал не он.
Закричал Аттис.
Сдерживавшие его веревки натянулись. Все наузники как один в замешательстве повернулись к молодому человеку. Тетя переводила взгляд с Анны на Питера, с Аттиса на Эффи – на лице ее читалось изумление.
Аттис снова вскрикнул от боли, все его тело напряглось, вены на лице и шее вздулись. Анна наконец поняла, что происходит: нестерпимую боль молодому человеку причиняло ее заклинание. Я его убиваю!
– Нет! – закричала девочка, не в силах и дальше сохранять спокойствие. – Нет!
– Вытащите его на середину комнаты, – скомандовала тетя. – Он тот, кого она любит.
Нет, я не могу любить его. Веревки, впивавшиеся в тело Аттиса, мигом испарились. Он рухнул на пол. Двое наузников за ноги притянули его к себе. Молодой человек корчился в агонии, его лицо исказила гримаса боли… Смотреть на это было невыносимо.
– Он умрет, Анна, – крикнула ей тетя, – если ты не возьмешь свою любовь под контроль!
Анна упала на колени, обхватив Аттиса руками в попытке как-то облегчить его страдания, но заклинание тети было слишком сильным. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я не могу любить тебя.