Анна прильнула к нему и заплакала… от любви.
А потом все затянула тьма.
Мать
Огонь никогда не гаснет; остерегайся дыма на ветру.
– Мы должны немедленно поговорить с Семеркой. – Одной рукой Берти Гринфинч уперлась в свое пухлое бедро, а в другую взяла кружку с чаем. В доме не осталось ни одной фарфоровой чашки – все они были разбиты. – Им не должно сойти это с рук! В наше-то время! Связывать магию молодых девушек против их воли направо и налево! Приносить жертвы! Жертвенная магия давно уже под запретом. Это нарушает баланс. Наузников нужно остановить.
– Это возмутительно, – согласилась с ней другая ведьма.
Дом был битком набит членами рощи травников. Было так странно видеть их на тетиной кухне, сверкающей безупречной чистотой и порядком. Роуэн с Мэнди привели их как раз вовремя. Девушки хотели узнать, куда отправились Эффи, Анна и Аттис после бала, но в доме у Селены никого не было. Утром Роуэн с Мэнди отыскали дом Анны и заметили, как наузники прибыли туда один за другим. Это показалось девушкам крайне подозрительным. Роуэн вернулась домой и рассказала своей матери все – о проклятии Анны, об издевательствах над ней тети… Берти созвала внеочередное собрание своей рощи.
Если бы травники не пришли на помощь… Анна не хотела думать, что могло произойти. У них не хватило бы сил вечно сдерживать наузников, и все же, появись травники чуть раньше, тетя была бы жива. Ты действительно умерла? Это я убила тебя? Анна потянулась за своим наузом, но его нигде не было.
Девочка сидела на кухне вместе с травниками. На плечи ей кто-то накинул плед, а в руки Берти сунула ей какой-то согревающий напиток, который Анна медленно потягивала, слушая планы ведьм. Девочка словно одеревенела. Кажется, ее пытались заставить лечь в кровать и отдохнуть, но Анна хотела знать, что происходит. Она не хотела оставаться наедине со своими мыслями.
Травники отбились от наузников, которые в итоге обратились в бегство. Берти поделилась с Анной планами своей рощи скрыть смерть ее тети каким-нибудь магическим способом – сделать так, чтобы это было больше похоже на сердечный приступ, самоубийство или инсульт – они пока не решили, на что именно. Тело тети отнесли наверх, а Питера, по-прежнему находившегося без сознания, вернули в его комнату в общежитии. Голем должен был быть уничтожен. Анна желала одного – больше никогда не вспоминать об этом существе.
Мэнди и Роуэн хотели поговорить с Анной, но девочка была слишком измучена, чтобы что-то объяснять; к тому же она сама не до конца понимала, что произошло. Все казалось каким-то нереальным. Эффи не смотрела на Анну и ничего не говорила. Девочка несколько раз ловила на себе взгляд Аттиса, но не решалась поднять на него глаза. И хотя молодой человек принял их с Эффи сторону и помог одолеть наузников, Анна по-прежнему не знала, кем или чем он был и каким образом был замешан во всем этом. У нее до сих пор стояли перед глазами его быстрое движение рукой, кровь, льющаяся из открытой раны на груди, грубый порез на его идеальной коже. Зачем? Ей хотелось ударить его. Зачем ты это сделал?
– Мы не можем говорить с Семеркой, – возразила одна из ведьм. – Они еще не вернулись.
– Ты не права. – Берти многозначительно покачала головой. В комнате воцарилась тишина. – Я знаю из достоверных источников, что они вернулись. Но… – Она замолчала.
Анна подняла глаза. Аттис повернулся к ней.
– Анна, с тобой все в порядке? – спросил он.
– Да, – ответила она, по-прежнему не решаясь встретиться с ним взглядом.
Эффи впервые за все это время подала голос:
– Но – что? – спросила она у Берти. – Что случилось?
– Да, мам, нам тоже хотелось бы знать, что вообще происходит, – поддержала подругу Роуэн.
– Ничего. Ничего такого, о чем вам следовало бы знать.
– Седьмая ведьма, та, которой удалось сбежать, связалась с нами. И хотя официально никаких заявлений она не делала, ходят слухи, что речь шла об охотниках – что на нас вновь объявлена охота! – пугливо объявила травница в ярком вязаном жилете.
По кухне пронесся тяжелый вздох.
– Таня! – упрекнула говорившую Берти. – Зачем было вспоминать об этом сейчас?
– Прости. – Таня подняла вверх обе руки. – Мне просто показалось, что все должны знать…