Класс затих, и Анна откинулась на спинку стула, размышляя над тем, почему мистеру Рамсдену вечно сходят с рук его маленькие выходки. Голос Питера действовал на нее успокаивающе, и Анна позволила себе раствориться в нем, словно в горячей ванне. Каждое слово было ровным и гладким, как камешек на морском берегу.
– Не прокомментируете ли только что прочитанную вами сцену, мистер Ноуэлл? – попросил мистер Рамсден.
Питер откашлялся, прежде чем ответить:
– Совершенно ясно, что леди Макбет манипулирует собственным мужем, чтобы заставить его совершить убийство. Она знает, что он человек доблести и чести, и провоцирует его, ставя под сомнение его мужественность…
– Неужели твоя собственная мужественность настолько деликатна, что несколько слов легко поставят ее под сомнение? – спросил Аттис, который сидел позади Питера.
– Локерби, вы не даете мистеру Ноуэллу высказать свое мнение! – рявкнул Рамсден.
– Вовсе нет. Я оспариваю мнение мистера Ноуэлла. Разве на уроках мы не должны заниматься именно этим – дискутировать по тому или иному вопросу? – спокойно ответил Аттис.
– Мистер Рамсден, если Аттис хочет обсудить мой ответ, я буду только рад. Пусть он поделится своими мыслями. Уверен, всем нам будет крайне полезно с ними ознакомиться. – Питер повернулся к Аттису и едва заметно улыбнулся.
– Весьма любезное предложение с вашей стороны, мистер Ноуэлл, но, боюсь, Локерби не хочет никакой дискуссии. Он хочет только одного – быть в каждой бочке затычкой, – отрезал мистер Рамсден.
– Можно мне и то и другое? – весело спросил Аттис.
Мистер Рамсден побагровел.
– Вы можете прочесть следующий отрывок, – прошипел он сквозь зубы.
– Я бы с удовольствием, но у меня нет с собой нужной книги.
– И где же она?
– Сказать по правде, сэр, по всей видимости, он просто не умеет читать, – вставил Эндрю.
Рамсден поднялся со своего места и, оскалив зубы, прорычал:
– Локерби! Как вы смеете приходить на мои занятия, не имея на руках текста, который мы проходим? В начале года было объявлено, что каждый ученик должен приобрести полное собрание сочинений Шекспира.
– Все в порядке, мистер Рамсден, я знаю всего Шекспира наизусть, – ответил Аттис.
– Да ну! – Бульдожье лицо Рамсдена вновь стало багровым. – Вы знаете всю пьесу наизусть?
– Ну, примерно.
– Если вы так хорошо знаете творчество Шекспира, почему бы нам не сыграть в одну игру? – Рамсден сел на свое место и, по-видимому, немного пришел в себя.
– Действительно, почему нет? – согласился Аттис.
– Подойдите к моему столу, – велел учитель.
Аттис вскочил со своего места, подошел к столу мистера Рамсдена и повернулся лицом к классу.
– Вы можете прочесть нам наизусть монолог Макбета «Бесчисленные „завтра“, „завтра“, „завтра“», и за каждую строчку, в которой вы допустите ошибку, будете оставаться после уроков, – сказал Рамсден.
– А что, если я не допущу ни одной ошибки? – поинтересовался молодой человек.
Мистер Рамсден посмотрел на Аттиса, будто тот был клопом, которого учитель собирался раздавить своим башмаком.
– Можете сами выбрать себе награду, – притворно мягко ответил он.
– Хорошо; если я нигде не ошибусь, вы станцуете перед всем классом новый номер команды Фелисити.
Весь класс – Анна в том числе – дружно покатился со смеху, представив себе, как мистер Рамсден исполняет танец чирлидерш. Учитель хлопнул ладонью по столу, приказывая классу успокоиться. Смех тут же стих.
– Уверяю вас, мистер Локерби, если вы нигде не ошибетесь, я проскачу по комнате, размахивая этими чертовыми помпонами, с превеликим удовольствием, – заверил молодого человека Рамсден.
– А после вы извинитесь перед мисс Гибсон, – добавил Аттис.
Мистер Рамсден сжал руки в кулаки так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Затем он разжал кулаки и с великодушной улыбкой промолвил:
– Конечно.
Взгляд Эндрю, исполненный злорадства, метался между Томом и Питером, губы которого расплылись в улыбке. Анна не винила их за то, что они так радовались грядущему унижению Аттиса, однако ей самой наблюдение за процессом не доставляло никакого удовольствия. Аттис, однако, выглядел совершенно невозмутимым. Он расправил плечи, поднял голову и своим звучным голосом начал:
– Бесчисленные «завтра», «завтра», «завтра»… – Внезапно Аттис превратился в человека с изуродованной, ссохшейся душой, которому каждое следующее утро казалось более пустым, чем предыдущее.