С этими словами девочка поднесла к глазам прядку своих волос. В тусклом свете станционного фонаря волосы выглядели еще более бледными и какими-то безжизненными. Анна шагнула в темноту улицы.
– Ты как-то сказала, что вечно голодна, это правда? Есть еще что-то, что тебя беспокоит? – не унимался Аттис.
– Да, я вечно хочу есть. И еще, мне кажется, я плохо сплю. Раньше у меня нередко случались жуткие приступы головной боли. Я тогда была на домашнем обучении, но когда пошла в школу, они прекратились.
Аттис остановил ее, обнял за плечи и повернул лицом к себе. Он долго изучал ее лицо, пока Анне не стало совсем неловко. Она прекрасно знала, как выглядит со стороны: прозрачная кожа, тусклые глаза – печальное зрелище, иными словами. Цвет кожи Аттиса на фоне ее бледности казался ярко-медовым. На переносице его прямого носа Анна заметила россыпь мелких веснушек. Внезапно молодой человек приложил два пальца к ее шее – они были настолько горячими, что казалось, оставят там след, словно тавро. Анна подалась назад.
– Твой пульс чрезвычайно слабый, – нахмурившись, констатировал Аттис.
– Спасибо. Тебе бы хотелось выявить и другие симптомы? Выпадение волос? Неприятный запах изо рта? Пятна на теле, как у прокаженного?
– У тебя на теле есть пятна, как у прокаженного?
– Нет, конечно! К чему все эти вопросы, Аттис? Ты просишь предоставить полный отчет о здоровье у всех, с кем пытаешься подружиться?
– А мы с тобой пытаемся подружиться?
Анне не понравился тон, с которым он задал свой вопрос. В нем явно слышалась издевка.
– Не знаю. – Девочка пожала плечами. – У меня на этот счет есть свои собственные критерии. – (Аттис рассмеялся.) – Ладно. Мы почти пришли. Я живу на этой улице. И лучше тебе не подходить близко к моему дому. Тетя тебе голову оторвет.
– Мне показалось, мы с ней прекрасно поладили.
– Ты покинул наш дом живым, а это уже что-то. – Казалось, что со времени первой встречи Анны с Аттисом и Эффи минула целая вечность.
– Я обязан проводить тебя до двери, – настаивал Аттис. – Безлунная ночь и все такое.
– Уверяю, на сотню миль вокруг нет никого опаснее тебя. – С этими словами Анна ткнула в него пальцем.
Аттис выставил вперед руки, пытаясь изобразить испуг, а затем широко улыбнулся и сказал:
– Возможно, ты права. Тогда я провожу тебя до двери взглядом, пойдет?
– Звучит как-то жутковато.
– В этом весь я. Спокойной ночи, Анна.
Девочка направилась к своему дому. В какой-то момент она обернулась и помахала рукой, но заметила лишь силуэт, мелькнувший в свете уличного фонаря и тут же исчезнувший в темноте.
Кто же ты такой, Аттис Локерби?
Вьюнок
Пусть наша хира будет стеблем и шипом.
Анна спешила в библиотеку. Последние несколько дней она отчаянно избегала Эффи и неудобного разговора насчет собственной магии. Ей придется покинуть ковен. Я должна радоваться, что все это скоро закончится. Больше никакой лжи. Больше никакого страха… Больше никаких друзей.
– Привет. – Мэнди возникла перед ней так неожиданно, что Анна чуть не подпрыгнула. – Направляешься в библиотеку?
– Ага, – отозвалась Анна.
– Можно с тобой? Мне нужно так много всего сделать.
– Конечно.
Мэнди улыбнулась, и Анна поняла, насколько милым было лицо девушки, когда ее механизмы психологической защиты были выключены.
– Как ты себя чувствуешь после того, что случилось в прошлую пятницу? – спросила Мэнди. – Твой секрет…
– Не очень. – Анна пожала плечами. – Думаю, мое участие в ковене теперь под вопросом, не так ли?
– Эффи не станет…
– Ты с ней виделась?
– Эффи не такая, как все, правда? Но вряд ли она выгонит тебя из ковена. Хотя, возможно, в каком-то смысле уход из ковена все бы упростил, верно? – предположила Мэнди. – Ты говорила, что твоя тетя довольно строга.
– Строга – не то слово. Твои родители тоже строгие?
Мэнди сделала глубокий вдох:
– О да. Они жутко строгие, но дело даже не в этом. Кажется, они ожидают, что у меня будут точно такие же взгляды, как у них, и если они когда-нибудь поймут, что это не так, то просто не будут знать, что со мной делать. Разумеется, семья тут же отречется от меня. Мои совершенные старшие братья и сестры станут еще более совершенными в глазах родителей по сравнению со мной. – В голосе Мэнди Анне послышалась горечь. – Если бы они узнали, что я состою в ковене, то, скорее всего, убили бы меня на месте.