После довольно продолжительной паузы Анна наконец решилась задать вопрос, который так ее волновал:
– Они когда-нибудь… обижали тебя?
– Господь всемогущий, нет, конечно! – воскликнула Мэнди. – Я говорила в переносном смысле.
– Да, разумеется. – Анне стало стыдно за свою жизнь с тетей.
Чувство стыда нахлынуло так внезапно и было таким сильным, что она вынуждена была отвернуться.
– Ох… – Мэнди принялась грызть очередной ноготь, очевидно даже не осознавая этого, – все ногти на ее пальцах были обгрызены. – Почему мы вообще ввязались во все это? Мы ведь отличницы, у нас есть далекоидущие планы, мы выросли в хороших семьях, где нас любили и о нас заботились…
– Думаю, все шестнадцатилетние подростки проходят через нечто подобное.
– Портят все, что только можно?
– Именно.
Мэнди со вздохом распахнула дверь библиотеки. Как только они устроились за одним из столов, Мэнди шикнула на группу девушек, работавших по соседству. Те в ответ лишь закатили глаза.
– Говорят, эта девушка встречается с Каримом Хусейном. Ты его знаешь? Он очень умный, – прошептала Мэнди; Анна покачала головой. – Она приходит сюда только затем, чтобы хоть мельком на него взглянуть. Карим – частый гость в библиотеке. Не то чтобы я за ним следила. Они, наверное, целуются и обнимаются где-нибудь за книжными полками. Это отвратительно. Библиотеки предназначены для чтения, а не для греха и блуда.
Анна чуть было не прыснула от смеха, когда Мэнди хмуро посмотрела на предполагаемую подружку Карима. Анне нравилось работать с Мэнди. Девушка частенько разговаривала сама с собой во время работы и так сильно волновалась из-за своих домашних заданий и повторения уже изученного, что переживания Анны на этом фоне смотрелись очень бледно, и девочка чувствовала себя спокойнее. Любимыми предметами Мэнди были английский и иностранные языки, девушка намеревалась стать юристом, хотя еще не совсем определилась, каким именно.
– Если только у меня не случится нервного срыва годам к двадцати, – приговаривала Мэнди, – а такими темпами он случится почти наверняка.
Когда Анна уходила из библиотеки, Мэнди паниковала по поводу предстоящего теста по французскому. Анна подошла к шкафчику, чтобы оставить там свои вещи, и с удивлением обнаружила в нем яблоко. Ее сердце ушло в пятки. Девочка надеялась, что Эффи исключит ее из ковена потихоньку, при личной встрече, но, похоже, свидетелями ее унижения станут все члены ковена.
Когда тем же вечером Анна вошла в швейную мастерскую, по внезапно стихшему разговору и бегающим взглядам она поняла, что ребята только что говорили о ней.
– А, хорошо, ты здесь, – сказала Эффи. – Мы должны обсудить твои магические способности.
С места в карьер. Анна держала голову высоко поднятой. Она выйдет из ковена так же, как в свое время в него вступила, – тихо и с тяжестью на сердце.
Внезапно вперед вышел Аттис:
– Анна, думаю, тебя травят.
Девочка почувствовала, как ее рот открылся от удивления. Взгляды остальных заметались между ней и Аттисом.
– Никто меня не травит, – наконец ответила Анна. – Это просто бред какой-то.
– Я разве не говорил тебе, что никогда не ошибаюсь? – спросил Аттис. – Травят не тебя, а твою магию. И думаю, травят ее вьюнком.
Роуэн глухо ахнула.
– Что? Какой еще вьюнок? С чего ты это взял? – Анна интуитивно подалась назад.
Аттис же, наоборот, сделал шаг вперед.
– Вьюнок – это растение, которое используется для подавления магии, – пояснил молодой человек. – Он связывает ее изнутри чрезвычайно мощно и эффективно. Тем не менее у вьюнка есть побочные эффекты – повышенный аппетит, слабость, бессонница, кровотечения из носа, головные боли… Однако, поскольку тебя, очевидно, отравляли им в течение многих лет, твое тело сумело к ним адаптироваться. Вот почему твоя кожа такая бледная, почти прозрачная…
– Просто я рыжая… – начала было Анна.
– Я не говорю о ее цвете, скорее – о качестве. Твои глаза, они тоже тусклые. А твои волосы… – Он взял пальцами прядь волос Анны и поднес к свету, пытаясь рассмотреть получше. – Возможно, это тоже влияние вьюнка или побочный эффект оттого, что твоя магия так долго подавлялась. Сказать наверняка довольно трудно. Роуэн права: магические способности не могут проявиться, а потом вдруг испариться, особенно в таком юном возрасте. Если ты все помнишь правильно и прежде легко могла колдовать, а затем эта способность будто бы начала пропадать, логично заключить – особенно если учесть наличие у тебя определенных симптомов – тебя травят.
Анна откинула волосы назад и опустила глаза. Она хотела покинуть ковен с высоко поднятой головой, сохранив свое достоинство. А теперь оказывается, что ее кто-то травит, кожа у нее бледная, а волосы тусклые? Он считает меня уродиной… Может, это просто генетика? Может, она никогда толком и не могла колдовать?