Смеюсь. Архонт, как цинично. Атрофия эмоций, значит — звучит как диагноз для души. Беглецы, уходя, оставили на подоконнике радиоприемник, а из динамика доносится треск и обрывки голосов: «...не подходите к скоплениям людей, повторяю, они не люди...», смех застревает в горле.
Я решил прилечь и поспать. Мне ведь все равно ничего не угрожает, по сути. Проснувшись, побрел по коридорам, где-то кровь, где-то конечности оторванные. Мда. Решаю подняться на крышу. Ветер гудит в ушах, но я не чувствую его прохлады. Город в огне. Здания горят ярко, почти празднично. На площади толпа из «измененных» рвет на части военных. Их униформа плавится на ходу, слившись с плотью.
[ОТБОР ЗАВЕРШЁН]
«Первые сутки»: Выживание без человечности.
Награда:
— Статус «Изгой»
— Имя: «Кощей» ( зарегистрировано в базе АРХОНТ).
— Навык: «Костяная кожа» (максимальный уровень).
Я смотрю на свои руки. Они отражают пламя, но не тепло. Никогда не почувствуют объятия, прикосновение солнца, острую боль. Только глухой удар, давление, хруст — служебные данные для биомашины. Я свободен от тюрьмы плоти, но Архонт построил новую: бесконечный лабиринт из камня и цифр.
«Кощей», — повторяю я вслух. Имя садится на язык, как инородное тело. Но в этом есть своя правда. В сказках он был смертным из-за иглы. Моя игла — система, что дала мне всё, кроме права чувствовать.
Город взрывается вдали. Я не вздрагиваю. Боевой туман работает идеально.
Ну что ж, — думаю, глядя на огненный рассвет, — привет, новый мир. Давай посмотрим, чего ты стоишь.
Под ногами вибрирует крыша. Где-то внизу ревет что-то, похожее на грузовик и дракона. Я поворачиваюсь к лестнице.
Первый день окончен.
Начинается вечность.
ГЛАВА ПЕРВАЯ: ПРИНЦИПЫ И ИГОЛКИ
Горизонт дымил. Не сплошной стеной огня, а редкими, усталыми языками. Пожарные? Скорее всего, их больше нет. Или они сейчас занимаются чем-то поважнее — выживают. Может, где-то уже есть синоптик, научившийся по велению системы разгонять тучи. Но не в этом городе. Не в моём.
Пора решать, что делать.
Вопрос первый: кто я? Система говорит — Кощей. В сказках Кощей над златом чахнет. Злата нет. Значит, и чахнуть не над чем. Логично. Стало быть, нужно найти своё «злато». А что для меня злато? А ответа то и нет. Будем плыть по течению.
В памяти всплыл вчерашний коридор: хруст, черная кровь на стенах, мое ровное, как у станка, дыхание. Я действовал с холодным, механическим пофигизмом. Это опасно. Чтобы не скатиться в простую тиранию, нужны правила. Четкие, как алгоритм. Я неуязвим. Мне почти ничего не нужно. Значит, правило первое: не убивать людей. Даже если они попытаются убить меня. Мне-то всё равно. «Измененных» — в расход, они уже не люди. А этих… их жизни — последний сувенир из старого мира. Последний шанс не превратиться окончательно в памятник самому себе.
Получается какой-то Я неправильный Кощей. Для полного комплекта не хватает Бабы-Яги. Подарил бы ей отечественную метлу. Спросила бы: «А нельзя ли нормальную?» Можно. Но зачем?
Что дальше? Мир больше не мой. Правила вывернуты наизнанку. Система самоорганизуется — в этом я не сомневаюсь. Но первые недели — тотальный хаос. И я должен был бы чувствовать ужас. Но внутри — тишина. Мысли проходят, как через фильтр, не оставляя эмоционального осадка. Что ж, меньше энергозатрат.
Значит, нужно отсидеться. Переждать первоначальный шторм. Но куда идти?
Взгляд наткнулся на знакомый силуэт на окраине — городская библиотека. Книги. Тишина. Стены толще, чем в больнице. Логичный первый пункт. Может, там кто-то отсиживается. Умник какой-нибудь. С ним будет о чём поговорить. Или просто поругаться. Весело же.
Перед тем как уйти, заметил движение у главного входа. Присмотрелся. Однорукий карлик, сутулый, в рваном ватнике, вёл на самодельных поводках трёх «измененных». Те шли покорно, без рыков, как выдрессированные псы. Карлик что-то бормотал, одёргивая поводок.
Интересно. Это навык системы или его личная находка? Приручение, контроль… В прочем не моя забота. Я развернулся и пошёл к выходу с крыши.
Спускаясь, думал о системе. Она не могла обойти никого. Все, кто выжил в первые минуты, наверняка что-то получили. Та троица из изолятора — с виду обычные. Но, возможно, их навыки внутренние. Невидимые. Это делает их только опаснее.
На третьем этаже, на подоконнике в луже бледного света, лежал котёнок. Серый, месяца три от роду. Чистый, будто его только здесь вымыли. Он спал, бока мерно вздымались.
Подошёл. Потянулся, чтобы погладить.
В момент, когда пальцы должны были коснуться шерсти, она вздыбилась, превратившись в частокол острых, стальных игл. Они упёрлись в ладонь, не оставив царапин.
Мутация. Даже животные не избежали этой участи.
Котёнок открыл глаза. Зелёные, не по-кошачьи внимательные. Уставился на меня, тихо мявкнул.