Однако такая характеристика — результат поверхностных впечатлений. Гриша был добрым и безотказным, что очень ценилось среди друзей-товарищей. И они всегда шли к нему — кто с просьбой, кто за помощью, а кто просто так. Он пользовался авторитетом во всех кругах, с кем приходилось работать, кроме собственного начальства. Этот контингент не всегда любил его прямолинейность и напористость. Однако, Гриша больше ценил дружбу и уважение равных, и не стремился добиться расположения в командных кругах.
О Саше кратко, как о зимнем дереве, но к началу весны. Гол, но с большим будущим. Молодой. Девушки его любят, и он их не меньше. Над глупой женитьбой все потешаются и ставят в пример, как не надо жениться. Пример, достойный не подражанию. От вина не отказывается, поскольку любит повеселиться. Мечту о разводе можно не называть глобальной. Это простая острая необходимость. А в его розовых заоблачных мечтах — инопланетные путешествия. Или внезапно стать героем детской сказки. Понять его можно — сам недавно со сказками расстался. В отличие от Мишиных парениях в облаках, Сашины мечты не могут сбыться по самой причине их несбыточности вообще. И мечтает он лишь потому, чтобы заполнить длительный монотонный полет чем-нибудь красочным.
И вот, когда Саша в очередной раз вообразил себя сказочным героем, диспетчер назвал позывной экипажа. Саша от неожиданности вздрогнул и не совсем адекватными движениями ручкой управления ввел вертолет в сложное положение, трудно описываемое литературными словами. Но именуемое в популярной технической литературе, как полная разбалансировка во всех трех осях скоростной системы координат. Выглядит наглядно это примерно так: нос опущен, хвост задран, глубокий правый крен, левое скольжение с не совсем допустимой вертикальной скоростью снижения. И все эти манипуляции вертолет выполняет одновременно. Фигура высшего пилотажа. По просьбе зрителей может не получиться.
Но Гришу сложно удивить такими сложными акробатическими этюдами. Сказывается многолетний опыт. Он не спеша отложил в сторонку книжку, легкими движениями руки восстановил потерянное равновесие в пространстве, отвесил Саше увесистый подзатыльник и вежливо ответил диспетчеру на вызов:
— Чего хотел, Адхам?
— С десяти часов по вашему району ожидается пыльная буря, — передал Адхам штормовое предупреждение на борт вертолета. — Прогнозируется на длительное время, принимайте решение. Рекомендую возвратиться в аэропорт.
— Благодарю за информацию, — спокойно ответил Гриша. — К десяти успеем вернуться. Через семь минут рассчитываю посадку, стоянка минут тридцать. Прошу до вылета.
— До вылета с буровой, — ответил диспетчер.
— Садовский до десяти не успеет улететь домой, — забеспокоился Саша от услышанной информации.
— Тогда придется пережидать бурю на буровой, — категорично и безапелляционно успокоил его Гриша.
Он покружился над площадкой с целью определения направления ветра, вывел вертолет на предпосадочную прямую и передал управление второму пилоту.
— Сам садись, — сказал он Саше, убирая руки и ноги с рулей управления, предоставляя ему полную свободу действий. Условия идеальные, а Саша без пяти минут командир маленького, но самостоятельного вертолета Ми-2, на который он недавно переучился. Вот только еще не дождался поступлений новой техники.
Саша с радостью схватился за рычаги и сконцентрировал внимание на крохотный песчаный пятачок, именуемый посадочной площадкой. Неожиданно вертолет слегка тряхнуло, словно он налетел на кочку. Гриша вопросительно глянул на второго пилота.
— На песчаный вихрь наскочили, — объяснил Саша, продолжая заход и не меня режима снижения, поскольку вмешательство природы не изменили глиссады и не вмешались в траекторию.
А песчаный вихрь, побеспокоивший экипаж и изобразивший на пути вертолета невидимую кочку, неожиданно выскочил из-под брюха машины и занял площадку, увлекая в свой водоворот все легкое и доступное его силе и мощи.
— Уходи на второй круг, — скомандовал Гриша, махнув правой рукой, изображая траекторию предполагаемого полета, необходимого для повторного захода.
— Ага! — сказал Саша и, вводя вертолет в глубокий вираж, выполнил еще один заход и снова направил нос вертолета на ту же площадку, которая никак не желала принимать гостей, выставляя без конца перед их носом различные преграды.
Увиденное ошеломило всех. Со стороны буровой на площадку и на вертолет надвигалась песчаная стена. Плотная и высокая, что не пробиться и не обойти стороной или перескочить через верх. Только разворачиваться и бежать без оглядки.
— Без паники! — воскликнул Гриша, забирая управление в свои руки. Это и есть она — обещанная песчаная буря, о которой предупреждал Адхам. Только вот она почему-то опережает события. Сильно поспешила, что остается лишь ретироваться.
Гриша вызвал диспетчера по радио и предупредил его о возврате по погоде.
— Возврат запрещаю! — кричал Адхам. — У нас такая же катавасия началась. Аэропорт закрыт, так что, садитесь на буровой и ждите дальнейшей команды.
— Не можем! — с той же интонацией и такой же информацией отвечал Гриша. — Площадка так же закрыта.
Адхам поначалу нечто невразумительное пробубнил, затем сделал вид, что не расслышал, и совсем исчез из эфира, предоставив право экипажу самому искать выход из аварийной ситуации. А что вразумительное сумел бы посоветовать диспетчер, когда эта буря окружила весь район со всех сторон. Экипаж оказался в кольце двух штормов. Ни вперед, ни назад нельзя. Повисли в воздухе.
Но они не на воздушном шаре, где топливо никогда не кончается. Бензин тает с каждой секундой. А буря угрожает и требует незамедлительных принятий решений, не позволяя даже на варианты и выборы из нескольких версий. В таких случаях решение принимается единственно: стой там, где сидишь, или садись там, где висишь. Вот они втроем и кружили головой, в поисках пригодной площади для безопасной и безаварийной посадки. А кругом одни барханы.
— Смотри, Гриша, какой чудесненький пятачок! Ровненький, гладенький, словно для нас подготовленный, — подсказал выход из сложной ситуации Миша, показывая на песчаный холм с гладкой крышей, как горное плато в миниатюре, удобное для посадки.
Гриша без раздумий согласился с мнением бортмеханика и с ходу примостил все четыре колеса на предложенный аэродромчик, без подготовки выключая двигатель.
— Мужики! — удивленно спрашивал заместитель начальника. — Почто сели немного мимо? Совсем рядом же вышка. А там и столовая со всеми последствиями.
— Сейчас узнаешь со всеми подробностями, — отмахнулся от вопросов Гриша. — Приготовиться к обороне. Объявляю осадное положение. Закрыть плотно двери, законопатить щели, — командовал он с командирского кресла. Но в последнюю минуту нервы не выдержали перед надвигающейся песчаной ордой. — Сверху падать страшно. А в компании и смерть не так ужасна, — оправдывался он перед пассажирами и экипажем, усаживаясь вместе со всеми в пассажирском салоне.
Тысяча тысяч, да еще в кубе, песчинок со всей силой и всей своей мощью и злостью обрушились на вертолет, выстукивая о металлическую обшивку музыкальную песчаную серенаду. К их оркестру присоединился ветер и скрип деталей вертолета. И началась такая свистопляска, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Шум, вой, тряска, стук и темнота. Чего не хватает еще для полной экзотики? Огня, воды и медных труб. Чтобы на сказку походило.
Женщины пугливо прижались друг к другу. Воспользовавшись ситуацией, к ним прижались некоторые из мужчин. Остальные тоскливо хмурились. Ребенок пытался плакать, но ограничился кратковременным хныканьем, поскольку происходящее было не совсем понятным, а напряженная обстановка слегка не устраивала. Он просто не мог определиться с поведением: надо ли вообще сейчас плакать. Заместитель начальника вопросительно посмотрел на Гришу.