— Ты так решил?
— Да. По-другому у нас дальше не получится, а оставить все, как было, уже невозможно.
— У него своя семья. К нему нельзя.
— Этот вопрос сама, без меня решишь. У них можно и две, и три жены. Возможно, будешь первое время любимой. Но надолго не рассчитывай. Ему ребенка рожать нужно, а ты на такой подвиг уже неспособна. Молодость очень бурно провела, вот тебе и последствия. Всех своих деток по помойкам разбросала.
— А ты откуда знать-то можешь? Может и в тебе причина, что я не беременею, — попыталась уязвить Рая Сашу, но быстро поняла, что сплоховала, поторопилась с обвинениями. В своей беде она успела не раз убедиться по ходу своих похождений. С беременностью проблема чисто ее. Она уже давно не предохраняется.
— А здесь тебе оставаться так же не получится. Квартиру мне отряд служебную предоставил. Так что, попросят быстро освободить. А разведемся сразу после возвращения из командировки. Переживать не стоит, твой Бараев тебе купит дом или квартиру кооперативную. Если любит. А нет, так к папе вернешься.
Она еще пыталась что-то говорить невпопад, но Саша уже не слушал ее. Он и так устал от объяснений и неразумных оправданий. Всю ночь готовил обличительную речь, а как дело дошло до исполнения, так сразу и сердцебиение участилось, и во рту пересохло. Ему за свою короткую жизнь еще ни разу никому не приходилось говорить столько много обвинений разоблачительного характера. Всегда хотелось иметь вокруг себя доброжелательное отношение, согласие и искреннее уважение к своей личности. Даже грубияна пытался оправдать.
А чего сейчас-то переживать? Ведь сколько бессонных ночей после первой брачной постели провел в муках и страданиях за бесцельно и бесполезно потраченную молодость и красоту. Ну, пусть он не красавец, но иногда сам себе немного нравился. И вот все это совершенно задаром и пожизненно вручил старой бесплодной посредственности. А так мечталось о пылкой любви и нежных ласковых признаниях, которые бездарно пропиты в этом темном пьяном ресторане.
И вот все эти его страдания и сожаления таким легким и безболезненным способом услышаны и устраняются. И произошло такое избавление намного проще, чем даже мечталось. Ее у него какой-то больной на всю голову совершенно нахаляву уводит. Даже компенсации не требует. Главное, что он перед тестем чист по всем статьям, и не придется оправдываться в содеянном за потерянную дочку. Есть возможность и претензии предъявить. И совесть мучить не будет.
А мама? Вот перед мамой совершенно без надобности оправдываться. Она еще и порадуется за сынка, что невестка оказалась намного умнее его, и решила проблему без привлечения малолетнего пацана, как называла его крестная. Мама сама просила придержать свой паспорт в чистоте, не портить глупыми штампами. Самому повзрослеть надо. И вряд ли она огорчится, что в отпуск Саша приедет без невестки. Ей так и не пришлось с глазу на глаз, познакомится с женой сына. И если она уж сильно заинтересуется бывшей невесткой, то Саша ей фотографию привезет на обозрение. А личное знакомство абсолютно без надобности. Маме внуков надо, а бесплодные невестки ни к чему.
Бесполезный и глупый спор прервал Миша. Он уже заволновался затянувшейся задержкой второго пилота и по просьбе Гриши забежал, чтобы поторопить.
— Ругаемся? — шепнул он, загадочно кивая в сторону Раи. — А на потом отложить нельзя?
— Нельзя. Мы уже не ругаемся, а просто уточняем некоторые нюансы. Я решил вернуться с завода холостым и счастливым. С чистым паспортом и совестью.
— Разводитесь? Молодцы! — неожиданно радостно поздравил молодоженов Миша.
— Да, но пока гипотетически. Официально и документально оформим по возвращению.
— А сейчас как это? Гипо…?
— Этически. Ну, душевно, внутри себя самого, чтобы уже чувствовать себя полноправным холостяком.
— Ну и правильно. Вам обоим будет лучше и комфортней. Ты, Рая, извини, но Бараеву ты подходишь намного лучше. Что толку от этого молокососа, когда он еще сам нуждается в мамочке и материнской груди. Мы, ты не переживай, там ему грудей навалом найдем. Такого добра в России с избытком.
Раиса зло блеснула в сторону Миши, испепеляя его своим презрением и негодованием. Но решила промолчать, а обойтись хлопаньем дверей, и скрылась в спальне.
— Во! Какой салют! — восторженно воскликнул Миша. — Так, переживать с поливанием слез и соплей будем, или поехали? Самолет ждать твоих страданий не будет.
— Ты прав, радоваться надо, а я слегка огорчился. Понимаешь, опыта с разводом нет, вот, и переживаю.
— Опыта у нас ни у кого нет. Такой опыт лично мне абсолютно не интересен. Лучше уж сто раз развестись, чем один раз так, как ты, жениться. Тьфу, тьфу, тьфу.
Гриша не стал сочувствовать и одобрять. Он окинул новоиспеченного холостяка презрительным взглядом и как можно пренебрежительней высказался по этому факту:
— Шпана малолетняя. С соплями еще не разобрался, а уже в ЗАГС заторопился. Папу страшного испугался, что ли? Кто тебя вообще уговорил тащить это безобразие сюда. Вот там, в училище как раз ее и место. Пьяным пилотам без разницы на кого нападать. Но для семейной жизни нужно хотя бы в выборе принимать участие. И подрасти еще надо до солидного возраста, став поначалу самому мужчиной. А то устроили тут чехарду с женитьбами да разводами.
Миша, как всегда, был краток. Но не менее содержательным в оценке события.
— Хи-хи-хи!
И его традиционное хихиканье имело на то объяснение. Сам Гриша женился, когда ему еще не исполнилось восемнадцать. Да еще невеста чуть ли не в загсе разрешилась от бремени.
— Да я к восемнадцати годам уже всех девок в своем и соседнем дворе перещупал! — гордо оправдывался Гриша. — У меня как раз срок для женитьбы подошел.
— Ладно, успокоимся, — махнул рукой Саша, усаживаясь на заднее сидение, потеснив Мишу и Италмаса. — Полетели. Там уйма девчонок с тоской дожидаются нас, а мы тут демагогию развели. Моя душа и тело уже в командировке.
— Вот это по-нашему! Шеф, трогай! — весело скомандовал водителю такси Гриша.
На ремонтный завод лететь через Ташкент, откуда прямой рейс до Иркутска. А там завод рядом. Поэтому первый перелет предстоял на маленьком самолете Як-40. Из-за Сашиных продолжительных выяснений отношений с женой, они подъезжали к аэропорту как раз в разгар регистрации. Но спешить им никуда не нужно было. Билеты с местами и наименованием рейсов у них до самого пункта назначения. И их места в самолете занимать непозволительно никому.
Чемоданчики и огромные сетки с южными плодами у них никто не проверял. Кто же будет копаться в вещах своих работников. Если сильно захочется провезти непотребный груз, или что-нибудь запретное, так и без затруднений можно миновать все проверки. Через проходную сразу напрямую к трапу.
— Ты и в самом деле в порядке? Что-то видом мне своим ты не нравишься, — поинтересовался Гриша у скучающего Саши. Очень с тоскливым и грустным лицом, как на эшафот, шел он к самолету. — Не хочется поднять настроение?
— Не переживай, Гриша. Я такую перемену бытия вынесу легко. Все случилось ожидаемое, как природное явление у Ларисы. Что-то вроде грозы с громом и молнией. Ждешь ее, а как громыхнет, так все равно слегка вздрагиваешь и поеживаешься.
— Ну, смотри. А то налил бы стаканчик для поднятия духа. Я прихватил с собой фляжку.
— Не надо. В Ташкенте перед вылетом пропустим по рюмочке и помянем прошлую жизнь.
Гриша подошел к Мише, когда тот один остался возле регистрационной стойки.
— Присматривай за ним, — тихо попросил он. — Хорохорится, а у самого лицо, словно лимон раскусил, да еще жирного червяка там обнаружил. Переживает пацан. Впервые такое в его биографии случилось, вот и принимает близко к сердцу.
— А можно подумать, что у тебя по нескольку раз в году жена к соседу уходит насовсем.
— Не знаю, сколько раз, но мне хватит одного раза отловить, чтобы ее по стене размазать и порвать в клочья. А потом напьюсь в стельку, но страдать из-за этих стерв не собираюсь.