Он понял о своей трагической ошибке, когда однажды, решившись наконец-то, поздним утром вышел наружу. Не нужно было прятаться или вообще просыпаться. После увиденного жить не хотелось. По всей округе валялись истерзанные тела людей. Это совершенно не походило на смерть от удушья. Здесь произошла необъяснимая трагедия и кошмарное массовое убийство. Тела мужчин и женщин, детей и стариков, истерзанные, потрепанные, изувеченные, с многочисленными рваными ранами беспорядочно валялись на земле.
Живых среди них не было никого. Это ошеломило и повергло в шок Войэра. Да, он ожидал нечто схожее, предполагал встретить на поверхности некую трагедию. Но только не такой ужас. Что же это за враг такой всего человечества посмел поднять руку на существо разумное, находящегося под защитой цивилизации? Очень редкие и до минимума случайные убийства происходили на планете Зван, о которых потом многие дни обсуждались и осуждались по всем уголкам земли. Но одним махом лицезреть последствия такой кошмарной бойни — не зрелище для слабонервного и в духе гуманизма воспитанного молодого выпускника института с либеральной человеческой специальностью. Войэр был на грани сумасшествия. Его мозг отказывался воспринимать действительность.
Да, он учился такой профессии, которая предусматривала освоение неведомых земель и встречу с агрессивной реальностью. Но ему казалось, что зверя можно нейтрализовать, приучить или прогнать, чтобы не вмешивался в процесс познания. Даже к такой акции, как убийство готовила кафедра вуза. Но монстра, чудища и безмозглого, бездумного существа. О войне себе подобными гуманоидами даже мысли ни у одного, нормально мыслящего, возникнуть не могло.
Войэр учился многим специальностям. У него был талант в одной области, которую он и осваивал, как основную, но понимал, что однобокие и односторонние знания могут мешать в работе. Поэтому и посещал максимум курсов и школ по осваиванию тех или иных навыков, считая их не только, как фактор расширения кругозора, но и нужными в жизни и его работе. Он стремился к освоению разносторонних наук.
Такие знания в последствие и помогли ему определить главную причину массовой гибели людей. Его не покидало ощущение, что смерть наступала не от самого удушающего газа горящих осколков уничтоженной кометы. Он явился тем катализатором неких злых сил, что вызвали извне смертельную убойную силу. При этом складывалось впечатление, что погибшие люди гибли не от сторонней силы, а убивали сами себя. Положение их тел и звериный предсмертный оскал говорил о бойне и войне за нечто жизненно важное и необходимое для их собственного существования.
Они пытались отнять и присвоить это нечто у другого. Словно на всю толпу был брошен один противогаз, и выжить в этом аду мог лишь его обладатель. Вот за его обладание и сцепились в единой схватке зубами и когтями мужчины и женщины, старики и дети. Здесь пол и возраст уже не имел существенного значения. И сила тоже, так как в общей войне не всегда сила оказывалась на высоте. Чаще побеждала хитрость и коварство. Войэр не обнаружил ни в одном из мертвых лиц страха смерти, ужаса перед безысходностью. Только ярость и ненависть, словно вмиг они превратились все разом в бойцовых псов, сцепившихся в мертвой схватке. И развести их могла лишь смерть.
Газ. Он был не смертельным. Это был парализующий и уничтожающий личность газ. Всяк, вдохнувший его определенную дозу, переставал быть просто человеком, с присущими данной особи качествами. И скольких же он успел заразить этой человечно ненавидящей болезнью? Остались ли на планете кроме него, Войэра, здравомыслящие люди? А вдруг он просто немного рассеялся, и его концентрация уменьшилась, а вредное действие осталось, но всего на всего замедлилось? И теперь Войэр сам медленно и постепенно заражается. Время работает против него, но как суметь определить начало этого заболевания?
Им намного легче пришлось пережить такое нашествие, проще воспринять этот космический дьявольский дар. Даже оставшиеся в живых, но пораженные газом кометы, уже перестали быть людьми. Их мозг преобразился и теперь выдает единственную команду — убить. Любого, кто попадется у него на пути. Неосознанно, жестоко, но обязательно, ибо никто кроме него самого существовать в этом мире не имеет прав. Уговоры и попытки разжалобить не работают.
А Войэр пока человек, осознающий и ожидающий такое будущее. Но скоро ли случится и с ним такая метаморфоза, долго ли еще придется бродить среди трупов, пока сам не превратишься в безмозглое жестокое и бессердечное создание. Или еще раньше при встрече с одним из монстров в неравной схватке скорее сам станешь трупом, так и не успев совладать и не успев избежать решающего боя. Вечная война, пожизненное наказание за свою скорость мышления, когда один из первых понял опасность ядовитого хвоста кометы.
Ярче из всех встреч за это долгое время скитаний по мертвой планете ему запомнилась первая встреча. Пять человек. Две женщины и трое мужчин. Незнакомые Войэру и неизвестные. Они все были покрыты многочисленными ранами, струями стекала с них кровь. Войэру сразу захотелось бежать от них подальше. Но они увидели его раньше, чем он успел сообразить и предпринять попытку к бегству. В отчаянии ожидал приближения зверя в облике людей.
По ним видно было, что перед этим они сражались уже долго и не на жизнь. Об этом свидетельствовали многочисленные раны на теле и злые яростные лица. В этой группе не было разделения на противоборствующих. Все пятеро были против друг друга, против всех одновременно. Поняв, что с бегством запоздал, Войэр схватил валявшийся под ногами железный прут и замер в ожидании врага. Враг хоть и был изнеможен и обессилен, но настроен решительно и враждебно. В их мозгу почему-то проскочила молнией мысль справиться в первую очередь с ним, прежде чем продолжить междоусобицу.
Войэру легко было справиться с обессилевшим противником. Правда поначалу он попытался взывать к их рассудку, выслушать и объясниться. Но быстро понял, что перед ним нет разумных слышащих созданий. Это были обыкновенные безмозглые и бесчувственные твари, которых просто даже по разумным соображениям нельзя оставлять в живых. Здесь вопрос стоял жестко — или ты, или тебя. Вариантов иных не допускалось. Даже бегство спасало на время. Потому что эти зомби будут идти по следу и выискивать тебя всюду.
И Войэр вынуждено принял решение в свою пользу. А они, даже умирая, пытались ползти в его сторону, чтобы ухватить когтями или зубами. И при прикосновении друг к другу, понимая свое бессилие против Войэра, они перегрызали глотки сопернику, душили остатками сил за горло. У него уже не хватало душевных сил добивать умирающих, но жаждущих смерти другим. Так и покинул их, истекающих кровью, стараясь скорее покинуть и не видеть это ужасное место.
Неужели вся планета поражена этим ядовитым газом, и на ее просторах не осталось ни единого разумного существа, человека в том смысле, который и вкладывался в это гордое слово. Поскольку пораженные переставали им быть с моменты вдыхания метеоритного дыма. Неужели никто другой так и не успел понять и принять меры предосторожности, как Войэр, чтобы спастись, спрятаться, укрыться и защитить себя от его воздействия. И надолго ли хватит его самого.
Он пока еще ощущал в себе человеческие остатки разума и души, но все чаще и чаще во встречах с зомби-убийцами начинал приписывать и себя к их числу. Вполне допустимо, что его заражение коснулось слегка, как насморк в легкой форме. Но, вынужденный во имя собственного спасения убивать, Войэр вдруг ощутил эту ненависть и ярость ко всему живому в этом мире. Он медленно превращался в зомби.
10
П Р А З Д Н И К Х О Л О С Т Я К А
— Понимаешь, Саша, — говорила Галина Сергеевна, заведующая медсанчастью аэропорта. — Ты по всем статьям здоров. Даже без ограничений. Все тщетные поиски каких-то отклонений дали нулевой результат. Признаюсь, что желание найти в твоем организме хотя бы маленький изъян, не покидало нас на протяжении всего обследования. Однако, как говорят про исправный вертолет, все системы и оборудование работают исправно, мотор стучит и гоняет по организму чистую и правильную кровь, а приборы показывают норму.