Это был уже не первый, умирающий на его глазах, город. Случилось так, что он единственный на этой планете, оставшийся в живых. Не из тех, которые ходят по планете словно зомби, а разумных и мыслящих. Эти вампиры упыри еще имелись в большом запасе. Казалось, что их запас на многие долгие годы, или, словно вновь и вновь нарождаются, чтобы встретиться с Войэром. Ведь по логике вещей, свою ярость, зараженные этим ядовитым газом, уже должны были давно выплеснуть. Неужели такое возможно, чтобы долгое время носить ее в себе, чтобы в определенное время, а именно при встрече с Войэром, эта болезнь выпячивается наружу, чтобы наброситься именно на него.
А если все же случилось такое, что не все сразу заразились этим газом? И вот по происшествие времени он начинает действовать? А долго ли разум просуществует в его мозгу? Даже если допустить полную нейтрализацию газа, то и тогда нет никаких шансов остаться в рамках человеческих чувств и не сойти с ума. Сколько же еще лет он сможет просуществовать в этом хаосе? Вот именно, что просуществовать, доедая остатки сохранившиеся остатки пищи. Имеются где-то еще очень большие запасы, называемые стратегическими.
Но кому, же нужно это скотское проживание своих последних лет в этом мертвом мире? И скорее всего их потому никто не спасает, что уже практически некого. А его одного попробуй, отыщи в этом хаосе. Или до сих пор боятся заражения. Потому и списали эту колонию, как неудавшийся эксперимент. А в том, что это был эксперимент, Войэр теперь понял, вспомнив многие факты их истории, на которые раньше просто не обращал никакого внимания.
Эти документы повествовали о первых исследованиях планеты, прежде чем решиться на ее колонизацию. И в первых результатах проскальзывали намеки о прежнем населении этой земли некими разумными существами. Строились предположения разные, вплоть до версий о добровольном покидании, по причине несовместимости неких факторов. По истечению многих веков уже невозможно было определить даже приблизительно размеры катастрофы, а, тем более, что за разум и адрес его постоянного места проживания.
Но имелись и версии о спешном и трагическом бегстве с нее. И не бескровном. Некая сила зло и напористо вытолкнула непрошеных гостей. И не просто вытолкнула, но и оставила множество трупов, пытавшихся доказать несостоятельность таких требований. Вполне допускались и предположения о полной гибели цивилизации, что напрочь отбило охоту повторной колонизации. А не аналогичный ли метеорит сгубил их предшественников? Может, потому-то и не летят к ним спасатели, что сумели разгадать тайну катастрофы многовековой давности.
А, стало быть, он забыт и заброшен, и оставлен на этой разрушенной планете на вечное прозябание, если только сумеет выжить в этой схватке с оставшимися в живых тварями. А они в последнее время все реже и реже стали попадаться. Даже скучно бывает без этих встреч, словно они становились хоть какой-то отдушиной и отвлечением от тоски и отчаяния. Но, оставшись со всем этим хаосом наедине, на какой еще срок проживания может рассчитывать он сам? Как надолго затянется эта вечность? Сколько ему отведено и отмеряно еще?
Но если Войэр еще как-то сумел осознать факт их звериного самоуничтожения, то никак не может понять причину бессмысленных пожаров и погромов. Они никак не вяжутся со стихийными бедствиями и техногенными катастрофами. Ведь яд желтого дыма полностью парализовал их способность размышлять. Эти зомби, как автоматы, направленные лишь на уничтожение перемещающихся предметов.
А тут налицо преднамеренное умышленное истребление следов цивилизации. Поджоги и погромы происходили целенаправленно с целью уничтожения всяких намеков на былое присутствие человечества. Такое ощущение, что перед бойней они сносят со всех щелей в кучу все информационные и документальные следы присутствия на этой планете разума, чтобы уже потом при пламени и при его мерцании истреблять беспощадно и хладнокровно самих себя.
Поспешили их предки с освоением новой земли, построив свои поселения на могилах далекой цивилизации, не изучив и не проанализировав причины прежних катастроф. Самоуверенно повели себя и самонадеянно. Вот и поплатились. Каким образом, и с помощью каких приборов сообщить следующим, чтобы остерегались и сумели избежать подобных просчетов? Не оставляют варвары после своих изуверств ничего похожего на технику, способную крикнуть в космос эту информацию.
12
Б Е З Д О М Н А Я С Е С Т Р И Ч К А
— Хорошо я проконтролировала дозировку, не правда ли? — весело хохотала Айка, спрашивая Сашу среди ночи и спрыгивая с кровати, собирая по полу разбросанную одежду. Она не зажигала свет, чтобы не мелькать своим силуэтом в окне.
— Мне понравилось, — довольно согласился Саша. — А ты куда заторопилась? Еще темно на улице. Ночь, поди, в самом разгаре, а ты суетишься, как на пожаре.
— Ночь, ночь, — Айка поцеловала Сашу в нос и побежала к выходу. — Это у тебя ночь, а у меня не то семейное положение, чтобы позволять себе нежиться в чужих кроватях. Мне утро встречать надо в своей постели. Ладно, я вечером забегу, можешь на засовы не запираться, чтобы легче проникнуть было. Пустишь?
— Пущу. Куда же мне теперь от тебя деваться. Мы в ответе за тех, кого соблазнили. Так сказал какой-то известный классик, — широко зевая, согласился с ее доводами Саша.
— Да в том-то и дело, что денешься. Два крупных недостатка у меня, от которых никуда не спрятаться и косметикой не замаскировать: стара я больно уж для тебя, и трое детей в нагрузку имею. Ох, как быстро бы бросила я своего придурка рогатого! Хоть вчера, да дети его сильно любят, не простят мне.
— Да я вроде никаких предложений не делал, чтобы у тебя возникли такие перспективы. Мне самому бы нарадоваться внезапным холостяцким счастьем.
— Гад ты, Сашка. Нет бы что-нибудь ласковое и приятное женщине сказать, так он еще и поддакивает. Я, может, только и жду от тебя этих желанных слов.
— Ну вот, сама говоришь, а потом еще и ругаешь, — сконфузился Саша. — Мне же хотелось поддержать.
— Не обязательно с нами во всем соглашаться. Я специально провоцировала, а он всерьез принимает. Нет, чтобы опровергать, доказывать мою неправоту, наговорить массу комплиментов по поводу моей неправильной оценки возраста. Так он только кивает и подтверждает. Ладно, до вечера, я побежала.
Вот так у мужиков растут рога. Не успел избавиться от своих, как уже примерил соседу. И, по-моему, на этом развешивание не закончилось. Над этим еще придется потрудиться. Просто так Айка не отстанет, пока не получит от него максимум возможного. Однако, великим грехом такую шалость Саша не называет. При такой жене, как Айка, можно было бы ограничиться пьянками в командировках. И красавица, и хозяйственная, а сколько нерастраченной ласки!
Уж он-то знает его экипаж. Редкий день проходит без застолья. Порою доходило до того, что и с утра не могли вылететь без похмелья. Хорошо, что не на всех оперативных точках строгий медицинский контроль. Как раз они на такие точки чаще и попадают. И почему-то уже, который год за ними закрепился район Имам-Бабы. А там совершенно под боком огромный и знаменитый винный завод. С его великолепными туркменскими винами, которые сами текут рекой в закрома экипажа.
Гриша один раз напросился в эту командировку. Вина и виноградного спирта там в изобилии. И за все это богатство платить абсолютно без надобности. Лучший эквивалент — высококачественный авиационный бензин, которого на точке не меньше, чем на самом заводе вина. И меняют они его с большим удовольствием, по причине очень скверного бензина на местных бензозаправках. Вот потому-то Айкин муж и не вылезает из Имам-Бабы. Так мало ему в командировке этих ежедневных круглосуточных пьянок. С той же частотой продолжает дома.
А Айке тоже хочется любви и ласки. Она не просто молодая, но еще и привлекательная женщина. Потому-то Саша и не собирается корить себя за те счастливые и радостные минуты жизни, что не только доставил себе, но и подарил женщине. Тем более, что покидает этот город, край, республику навсегда, а может быть и навечно. Вряд ли найдется повод для посещения этих мест, позволяющих случайную или преднамеренную встречу. Его сюда приведет лишь острая необходимость, которой, как он догадывается, не случится никогда.