— Да врет все Войэр! Нашли, кого слушать. Или сам чего накуролесил, или мозги пудрит, цену себе набивает. Теоретик хренов. Ну, и чем я спас вас всех так удачно, что даже моя ошибка тебя радует? Заткнитесь все! — крикнул Муар на остальных, что обрадовались возможности немного поиздеваться над ним.
— Успокоились? — спросил Войэр, когда шум стих. — Продолжу. Я так понял, а мои размышления в этом верны, они, то есть, те, кто за нами наблюдал, не менее ста раз успели проанализировать наши планы и просканировать программы, заложенные в компьютер. И все параметры полета по времени и направлению знали раньше, чем корабль успел погрузиться в сон. А уж про ошибку Муара тем более прознали быстрее, чем Полт нажал на старт. Потому-то и оставили нас в живых. Никто и никогда бы не позволил таким отморозкам, как мы, приблизиться на безопасное расстояние к Звану. На планету сажали бы уже или трупы, или пленников, что намного хуже было бы для нас.
— Это, с какого ляду мы могли бы сдаться бы им в плен? Живым второй раз я бы им уже не дался, — проскрипел зубами Гали, окидывая злым взглядом товарищей.
— А им не больно-то и нужны наши живые тела, — продолжил Войэр. — Просто законы цивилизации не предусматривают бессмысленных ликвидаций разумных существ, коими нас до последнего часа они считали. Даже прознав про побег. И, заметив, что наша программа полета для их цивилизации не представляла никакой угрозы, спокойно и без излишней суеты позволили беспрепятственно покинуть нам все разумные пределы их галактики и всех доступных им рубежей. Мы по воле Муара оказались на совершенно безопасном от них расстоянии, как по времени, так и по удалению. Недоступными.
— И какие у нас перспективы? — бешено вращая глазами, спросил Муар, хотя беситься нужно было всем в его адрес. — На кой хрен сдалась мне эта вечная жизнь в скорлупе корабля? Там хоть родной Зван, а что ты взамен предлагаешь?
Войэр хмыкнул и пренебрежительно похлопал Муара по животу, от чего тот чуть не взвыл от резких колющих болей, словно Войэр не рукой нежно гладил его, а бил со всей силой металлическим прутом. И лишь самолюбие не позволило Муару кричать.
— Он еще и издевается. А не сам ли ты, придурок, загнал нас сюда своими дилетантскими обращениями со сложной техникой? С таким успехом я и без твоей помощи справился бы с управлением. Но, дурная твоя башка, вслушайся и осмысли сказанное. Все мы здесь присутствующие несказанно благодарны и обязаны твоему личному разгильдяйству за свои жизни. Так опомнись и осмысли истинного виновника всех наших благ, свалившихся благодаря тому. И если возникнет желание слушать меня до конца, то я вам, так уж и быть, выдам более перспективную информацию. На много жизнерадостней и обнадеживающей. Не все еще в этом космосе бескрайнем потеряно.
— Не томи, — хмуро проворчал Полт. — Хватит уже морали да проповеди читать. Давно бы, по сути, сказал, а не размазывал про то, какой профан наш Муар.
— Не скажи, — не согласился Войэр. — Когда еще возникнет такая ситуация, когда вы будете просто вынуждены выслушивать мои нравоучения. Вот через пару дней окрепните, и тогда кому я сумею высказывать замечания? Кто же обратит внимания на мои речи? А сейчас вам деваться некуда, и не заткнете меня.
— Ладно, трепись дальше, но пора бы и к сути подойти. Уж больно много туману напустил. Может твоя информация обласкает израненную душу. Раз уж так все бездарно произошло, то пусть это радостное известие сердце успокоит.
— Я за время вашего сна успел определить наше место и изменил направление полета к ближайшей, но схожей с нашим солнцем, звезде в созвездии Аиста.
— Черт! — заорал Гали, совершенно забыв про риск и недопустимость резких выкриков. — Аиста? Боже, да это же у черта на куличках! Они же к нам никогда в жизни уже не сумеют добраться. Даже если и захотят сделать это безумно.
— И чем тебя такой факт огорчает? — спросил Войэр. — А не этого ли мы желали с самого начала побега? Вот и сбылась мечта идиота: мы одни и недоступны.
— Теперь уже ничто меня не огорчит, — обреченно вздохнул Гали. — Только в этом Аисте не прогнозировались даже намеки на признаки жизни. Мертвая зона. Так ее назвали исследователи-теоретики. Твои, кстати, сотоварищи. В этот район не планировались полеты даже в ближайшее тысячелетие. И имя же придумали, как в насмешку. Символ деторождения присвоить безжизненному пространству.
— Эти ближайшие тысячелетия давно уже на Земле прошли. Теперь можно допустить и иные мнения об этом созвездии. Возможно, и взгляды успели поменяться по отношению к самим нам. По любому успели уж разобраться с причинами катастрофы и с нашими проблемами, — заметил Крош. — Только нас их мнения уже не могут волновать. Теперь уж точно мы для них недоступны.
— Да плевать я хотел на их мнения и выводы. Не больно-то и хотелось им разбираться с нашими болячками. Проще, оказалось, запереть на этой станции и использовать по назначению, — зло проворчал Муар, слизывая остатки со стакана.
— А ты хотел почета и уважения, — усмехнулся Гали. — Сказал бы спасибо, что вообще в живых оставили. Уж ты бы сам никого не пощадил, вряд ли кого пожалел.
— Сам не очень выделялся покладистым характером, молчал бы уж, — заметил Крош.
— Так я и не предъявляю никаких никому претензий, — спокойно ответил Гали. — Не знаю, почему, но мне кажется, что здесь не простым одичанием пахнет. Что-то страшное случилось на нашем Зване. Вот только теперь уж никогда не узнаем.
— А тебе очень хотелось бы? — спросил Крош, выбрасывая пустой стакан в урну.
— Да погодите вы со своей болтовней. Все это пустые разговоры, — в приказном тоне тихо сказал Полт, требуя тишины и внимания. — Пусть Войэр выскажется до конца, а то вас до конца не дослушать. Чем тебя-то привлекла эта мертвая звезда.
— Планетной системой. Ведь никто не предполагал в этом созвездии звезд с планетными системами. А эта к тому же поразительно схожа с той, в которой Зван. И наша мать Земля. Вот и решил, пока не просквозили мимо, сунуть свой нос туда. От нас не убудет, а там вдруг чего интересного может выявиться.
— А компьютеры чего показывают? — поинтересовался Гали. — Обнадеживают?
— Я недостаточно компетентен. Нуждаюсь в вашей интеллектуальной помощи. Сутки еще на реабилитацию дам, а потом потребуется корректировка курса с траекторией на одну из планет. По моим расчетам, таких будет три.
— А можешь мне сейчас показать предварительные результаты? — попросил Полт. — Мне достаточно десяти основных показателя с каждого объекта, чтобы нарисовать хотя бы приблизительную картинку. Может, сразу из трех выберем одну.
— Мы еще очень далеко, чтобы даже приблизительно на что-то рассчитывать.
— Но данные на все девять поступают? Значит, он видит их и способен прогнозировать.
— Весьма расплывчатые. Больше похожие на прогнозирование с версиями.
— Мне хватит. Переключи на меня, полюбуюсь циферками, а то уже истосковался по мозговой работе. Может, ничего и не выдам, но немного разомнусь.
Войэр прошелся по клавиатуре и включил большой экран напротив Полта. Тот слабыми руками, с трудом управляя пальцами, защелкал в бешеном темпе по кнопкам и клавишам, полушепотом считывая данные по всем девяти планетам этой солнечной системы, к которой направляется их корабль. И вот, когда очередь дошла до тех трех, на которых предполагал Войэр хотя бы признаки жизни, Полт напрягся и уже громче и внятней произносил малопонятные фразы.
— Ну? — хором просили все четверо, ожидая от него внятного и конкретного ответа.
— Третья, — обессилено откинувшись на спинку кресла, тяжело прошептал Полт.
— Что значит твое — "третья"?
— Допускаю, что она ближе всех по параметрам к Звану. Наличие кислородной смеси в атмосфере, наблюдается чередования суток, схожие со сменой дня и ночи Земной. Среднесуточная температура допускает, если не присутствие фауны, то признаки флоры гарантировано. По крайней мере, возможно пополнение жизненных ресурсов. Синтезировать пищу, влагу, пополнять воздухом для дыхания. Немедленно меняй курс в направление к ней. Даже время терять нет желаний. Даю по максимуму гарантии, что она вполне пригодна для существования. Две другие даже не рассматриваю. Они невозможны для проживания. На их поверхности экстремальные условия, нежизнеспособные.