— Не твоя, а Кощеева. Так что не командуй тут. Давайте-давайте, залезайте, не бойтесь.
— Мы поедем на этой повозке? — с восторгом воскликнул Люб и запрыгнул в карету — только пятки сверкнули. Игла помогала взобраться на высокую ступеньку его матери. — Так, осторожно, головой не ударься, ага.
Когда все уселись, кони тут же тронулись с места. Игла сидела рядом с Даром, а Люб и его матушка расположились напротив. Люб крутил головой, разглядывая обстановку, он то слазил с сидения, то забирался обратно, выглядывал то в одно окно, то в другое и с восторгом смотрел на мать, не в силах поверить в их удачу. Мама же смущённо улыбалась и ёрзала на месте, ей явно было неловко от сложившейся ситуации. Дар сидел чернее тучи и хмуро смотрел в окно и даже не пытался скрыть своего недовольства вынужденным соседством.
— Простите нас. Мне... мне ведь даже заплатить вам нечем, — виновато сказала женщина, пытаясь усадить скачущего по карете сына на место.
— О деньгах даже не переживайте! Мы их и не ждём, — улыбнулась Игла, а Дар хмыкнул, намекая, что не ждёт здесь только она, а он, вообще-то бы и взял монету другую, если бы подвернулась возможность. Но Игла не обратила на него внимания, полностью сосредоточившись на новой знакомой. — Меня Игла зовут, а это Дар. Не обращайте на него внимания, пусть снаружи он колюч, как ёж, внутри у него доброе и нежное сердце.
Дар не сдержал издевательский смешок, и Игла пнула его ноге, чем вызвала у того очередной приступ негодования. Дар принялся оттирать пятно от её подошвы шёлковым платком.
— Меня зовут Чернава, сын мой Любомир, держим путь в город вот...
— Как здорово! — Игла изо всех сил пыталась поддержать беседу, чтобы сгладить поселившееся в карете напряжение. Чернава казалась напуганной и была бледна. Похоже, поведение Дара её настораживало. — Далеко вы собрались, да ещё и пешком. Путь непростой, как вы на него решились в вашем положении?
Чернава кивнула и снова заёрзала, придерживая тяжёлый живот.
— Я... ну, у меня муж умер, — сказала она, и Игла тут же пожалела, что повела разговор в эту сторону. Лицо Чернавы стало печальным и побледнело ешё сильнее, а Люб вдруг притих и как-то весь сжался. — Пожар случился, и там... и дом, и муж, в общем... У меня в городе троюродная сестра живёт, она обещала нас с Любом приютить и работой обеспечить. С маленьким вот... — Она погладила живот. — На первых порах подсобить. У нас в деревне-то никого не осталось, ну... ох... мы и пошли.
Чернава тяжело и глубоко вздохнула. Карета, подпрыгивая на бесконечных ухабах, погрузилась в неловкое молчание. Игла поджала губы, думая, как продолжить разговор и вновь не угодить в подобную печальную тему, а Чернава вновь тяжело вздохнула.
— Соболезную, — сказал Дар, Игла вздрогнула и, придя в себя, кивнула.
— Да, примите с сыном наши соболезнования.
Чернава махнула рукой и откинулась на спинку сидения. Вздохнула и побледнела ещё сильнее. Тут-то Игла и заподозрила неладное.
— Чернава? — протянула она настороженно. — У тебя схватки?
— У неё, что? — округлил глаза Дар. — Она, что, рожать собралась?
— Пустяки, сейчас пройдёт. — Чернава снова махнула рукой, но тут же сморщилась и стиснула зубы, сдерживая стон. — Это... Я просто... тут такие ухабы... ох... тряхнуло неудачно, сейчас... сейчас всё... о-о-ой!
Чернава схватилась за сидение и напряглась всем телом, а Игла тут же подскочила к ней, одной рукой помогая лечь на бок, а другой ощупывая живот.
— Живот уже опустился, — сказала она, вставая на колени перед Чернавой. — Думаю, ты рожаешь, но надо убедиться. Разрешишь мне посмотреть?
Чернава закивала, а Дар замотал головой.
— С ума сошли? Только не в моей карете! Это же Арракийский бархат!
— Простите, — пискнула Чернава. А Игла не успела поднять той юбку, как по сидению на пол кареты потекли воды.
— Прекрасно, просто замечательно! — прорычал Дар, поднимая ноги, чтобы не замочить сапоги. — Сама будешь тут всё отмывать.
Игла его не слушала. Она была занята Чернавой.
— Останови карету, — скомандовала она. — Надо развести костёр и нагреть воды. И уложить Чернаву удобно. Пока я буду ей заниматься, ты развлечёшь Люба.
Несчастный мальчик забился в угол кареты и испуганно смотрел на то, как корчится в схватках его мать. Он явно плохо понимал, что происходит.
— Вот ещё...
— Дар! — прервала его Игла, грозно оглядываясь. — Ребенок просится наружу, сейчас не до пререканий. Любу нужна поддержка, он напуган — займись этим. Успокой его, а потом обеспечьте меня водой и чистой тканью, ясно?
Несколько мгновений Дар удивлённо смотрел на неё, будто видел впервые, а потом кивнул, остановил карету и, взяв Люба за руку, вывел того наружу. Игла выскочила следом, достала из дорожного сундука первое попавшееся платье и расстелила на земле. Помогла Чернаве выбраться из кареты и лечь, подложила под голову свой походный плащ. Убедившись, что лежит Чернава более менее удобно, побежала собирать хворост.