«Вход в логово Кощеево охраняют пленённые духи — живые жемчужины с бус мавок, что клялись Кощею в любви да сгинули в его когтях», — говорила слепая старуха, которую Игла отыскала в забытой богами горной деревне. Её кривой палец, цепкая память и быстрый язык и указали Игле путь в незнакомый лес. Чужие истории привели её на Кощеев порог.
Вспоминая, что слышала, Игла ухватила застрявшего в паутине светлячка и поднесла к губам.
— Прошла сотню дорог да нашла твой порог, дар от гостя прими, гостю дверь отвори. — И раздавила духа меж пальцев. Разлетелись зелёные искры из её ладони, закружились, обжигая пламенем и осыпались на траву.
Сперва Игла решила, что ничего не произошло, а после повернула голову и увидела большой чёрный терем. Он вырос посреди поляны, тучей заслонил луну, недобро взглянул на Иглу резными окнами и застыл, оскалив пасть крыльца. Свет внутри не горел, дом хранил молчание, ожидая, пока гостья — или добыча? — сама войдёт внутрь.
Игла не медлила, чтобы страх не успел вонзить в неё острые зубы, взбежала по высоким ступеням и толкнула приоткрытую дверь. В темноте вспыхнули свечи, одна за другой, каждая в свой черёд, освещая просторную прихожую. Никто, кроме них, не встречал Иглу.
— Вечер добрый, дорогой хозяин! — голос Иглы улетел в коридоры и вернулся раздробленным эхо, таким звонким, будто стояла она не в деревянном тереме, а в каменной пещере.
Никто ей не ответил.
Таяли, роняя на пол воск, свечи, беспокоилось их пламя, когда Игла проходила рядом, подбираясь к крутой лестнице с резными перилами. Игла шла тихо, озираясь по сторонам. Стены терема украшали росписи: переплетались друг с другом маковки диковинных цветов, закручивая стебли в круги и спирали, такой искусной и тонкой работы, что казались живыми, готовыми вот-вот уронить лепесток-другой на каменный пол. Ни одна ступень не скрипнула под лёгкой ногой, и вышла Игла к большим деревянным дверям, прислушалась, толкнула тяжёлую створку. Зажглась новая сотня свечей, и развернулся перед Иглой чудесная зала, такая богатая и красивая, каких Игла ещё не видывала.
Синие остролистные своды, покрывали сотни золотых солнц больших и малых, перемежаясь с рогатыми лунами и крапинками звёзд. На чёрных стенах раскрывали крылья птицы, гнули шеи, выводя немые песни среди красных и рыжих цветов. У четвёртой стены, сплошь чёрной, стоял каменный трон с высокой спинкой.
«Будто в царские палаты попала, — подумала Игла, прижимая ладони к груди от восторга. — Только вот где же царь?»
Страх, который она вместе с ножом на поясе несла весь свой долгий путь, отступил под натиском окружающей красоты. Завертелась Игла, разглядывая чудные рисунки в бликах огня, а когда повернулась вокруг себя, увидела стол, накрытый белой скатертью. Моргнула, и на скатерти появились блюда и кувшины, полные пищи и вина. Запечёные рябчики да утки, румяные караваи, разноцветные похлёбки, сдобренные сметаной да зеленью — столько всего, что хватит накормить целое семейство. Рот наполнился слюной, и Игла сглотнула, уговаривая пустой желудок жаловаться потише, — не за тем она сюда пришла, не для того.
— Ты меня коль привечаешь с богатыми харчами да сладким вином, сам покажись, — крикнула Игла. — Негоже хозяину прятаться, когда гости в доме! Выйди, дай тебе поклониться, да гостинцы вручить. Есть у меня для тебя и дар, и разговор — как полагается.
«Разговор у меня короткий, а дар мой — нож в сердце», — закончила Игла мысленно, высматривая в тенях зала хозяина терема. Но ей снова никто не ответил.
Исходила Игла половину терема, но не нашла ни души — ни живой, ни мёртвой. Расписные залы, спальни со свежими перинами, купели, полные горячей воды с запахом трав — всё здесь ждало и жаждало гостей, но стояло без дела. Толкнула Игла очередную дверь и оказалась в ни много ни мало — в хозяйской сокровищнице. Стояли по полкам и столам сундуки и ларцы, полные камней, серебра да золота. Висели на стенах зеркала в драгоценных рамах и белое оружие, полное крови и запретных чар. Тянулись, уходя темноту, бесконечные шкафы, снизу доверху уставленные стауэтками, вазами, кубками, свитками — кажется, всем чем придётся, от дорогих вещиц до, на первый взгляд, сущих безделиц. Воздух в сокровищнице искрил от переполняющей её магии.