Девушка кивнула.
— Я понимаю.
— Запишите на всякий случай мой телефон. Мало ли…
Пустой номер, сказал себе капитан Астахов, покидая пределы юридической службы. Что и требовалось доказать. Но можете меня убить, если девица не задержала дыхание, когда он представился, а потом не выдохнула с облегчением и не защебетала как по нотам. Выдохнула после того, как он спросил про исторические события в мэрии. Значит ли это, что она ожидала чего-то другого? Чего? Ладно, не нагнетай, сказал он себе. Пока разберемся с ее алиби. Не потому что она подозреваемая, а чтобы поставить галочку. В ту самую минуту, когда он собирался набрать Шибаева, его «дернули» по службе, и звонок пришлось отложить.
Глава 22
Убежище. Мысли. Воспоминания
Вита лежала на коротком узком диванчике в собственном кабинете-приемной, пытаясь уснуть. Но уснуть мешали сумбурные, скачущие мысли и страх. Ее даже подташнивало от страха. Она снова и снова прокручивала одну и ту же картинку: звонок в дверь, она открывает, а на пороге отец. Смотрит, улыбаясь. Говорит шутливо: «Я вернулся, девочка. Примешь?» А она в ступоре, стоит и молчит, и только по спине ползет липкий тоскливый страх, и сердце в горле…
— Пойдем, посидим где-нибудь. Поговорим. Я многое хочу тебе сказать.
Его улыбка похожа на оскал зверя. Низкий сиплый голос завораживает. Взгляд… как острие раскаленной иглы.
…Они сидели в углу маленького скромного кафе. Он заказал белого вина. Поднял бокал, сказал:
— За нас!
Она молчала. Он словно не замечал ее каменного молчания. Улыбался, брал за руку… Его небольшая и жесткая ладонь казалась ей раскаленными углями. И говорил короткими рублеными фразами, заглядывая ей в глаза. И она, подчиняясь ритму его голоса, стала слегка покачиваться, не сводя с него взгляда. Она снова была маленьким испуганным ребенком…
— Мы уедем, моя девочка. Я покажу тебе мир. Мы семья. Храмы Индии, пирамиды Египта и Мексики — ты увидишь все. Ты забудешь этот маленький ничтожный городишко, полный предательства и обид. Мы начнем новую жизнь. Нас двое. Весь мир у наших ног.
В какой-то момент она перестала воспринимать смысл слов, остались только черные точки его глаз и ритмичный, монотонный, гудящий голос…
…Они распрощались на ее крыльце. Он прижал ее к себе, и она почувствовала запах его кожи и волос и бьющий в нос сильный запах лаванды. Она помнит, от него всегда тошнотворно пахло мятой и лавандой. Она до сих пор не выносит эти запахи — мяты и лаванды. Он прикоснулся губами к ее щеке. Губы его скользнули к ее губам, и она отпрянула. Он рассмеялся.
Выходя на улицу, он обернулся и помахал ей…
Она с трудом переступила порог квартиры. Ей было плохо. Ее мутило. Она открутила на кухне кран и стала жадно пить, не чувствуя, что холодная вода льется на грудь. Потом села на табурет и закрыла лицо руками. То, что она испытывала сейчас, умещалось в трех словах: страх, тоска и безнадежность. Она снова была маленькой и слабой, мамы не было, они были вдвоем, а за окнами была ночь. Она сидела у него на коленях, и он водил гребнем по ее волосам. От нескончаемых ритмичных движений ее клонило в сон…
…Она не помнит, сколько просидела так. Час, два… Вдруг пришло четкое понимание: нужно уходить! Немедленно! Она вскочила и побежала в спальню. Достала из шкафа дорожную сумку, стала бросать туда какую-то одежду. Вытащила из комода деньги, сунула в карман джинсов. Замерла на миг, соображая, что еще. Зубная щетка, полотенце, ночная сорочка… Бутерброд, печенье, документы…
…С чувством облегчения она переступила порог своего кабинета. Здесь он не станет ее искать. И звонить не будет — она выключила мобильник. Отрезана от всего мира. У нее вдруг мелькнула мысль о Шибаеве… Удивительно, она не вспомнила ни о нем, ни о Борисенко, своих мужчинах. Она невесело усмехнулась: кошка, гуляющая сама по себе. Одинокая независимая кошка, гуляющая сама по себе, привыкшая рассчитывать только на свои силы. Вот что ты такое. А мальчики не помогут. Этот способен на все. Ее крест, ей нести. Но это в самом крайнем случае. А пока посидим здесь. Ее вдруг обожгла мысль, что этот может прийти сюда… Если он знает, где она живет, то не может не знать, где работает. Что же делать? Недолго думая, она достала из ящика письменного стола листок бумаги и стала писать заявление об отпуске. Лариса — человек понимающий, они находят общий язык, она поймет. Ночью она будет здесь, а днем можно уйти куда-нибудь. За реку. К Магистерскому озеру. Она усмехнулась…