…— Он тебе не поверил, — сказал Алик Дрючин Шибаеву, когда гость ушел и они остались одни. — Он так на тебя смотрел… Это же Коля-буль, не забыл? Думаешь, он пришел просто так? И просто так взял и все выложил? Почему ты не рассказал ему про куклу Инги?
Алик, наряженный в передник с зайчиком, бегал туда-сюда, убирая со стола. Прибегал, ронял пару фраз и убегал, нагруженный тарелками. Шибаев лежал с закрытыми глазами. Он чувствовал себя совершенно разбитым, ему нужно было подумать. Алик напоминал ему надоедливо жужжащую муху.
— Подслушивал? — перебил он Алика.
— Ты не о том, Ши-Бон! — с досадой сказал Алик. — Если он узнает, что ты соврал… Почему?
— Потому.
— Это связано с Витой? Не понимаю!
— Кукла такая же, как и в спальне Инги, и снотворное то же… гербутон, — сказал Шибаев, не открывая глаз. Отвечая скорее себе, чем Алику.
— И что?
— Не знаю. Давай завтра, Дрючин.
— Позвони ей и спроси! Немедленно! — волновался Алик. — Как ты можешь спать? Или пусть придет сюда и объяснит!
— Она не отвечает.
— Что значит, не отвечает?
— То и значит.
— Ничего не понимаю! А где же ты был, когда на тебя наехали?
— Отстань, Дрючин, я уже сплю.
— Нет, ты скажи! Скажи! Начал, так говори!
— Я сидел под ее окнами и ждал, когда она вернется… — неохотно сказал Шибаев.
— Ты ждал ее под окнами? — Алик не мог поверить своим ушам. — Ты? Ее? Ну и?…
— Она не вернулась. И я ушел. За два квартала от дома на меня, как ты сказал, наехали.
— Еще одна связь с ней! Если бы тебя убили, новая смерть. Кто? Может, ты знаешь, кто? А у твоей Виты есть машина?
— Дрючин, ты совсем?
— А кто? Инга над ней издевалась, и где она теперь? Эта, из кафе, почти уничтожила ее, и где она теперь? И снотворное то же самое. И кукла. А ты уверен, что между твоей Витой и Борисенко ничего не было? А что? Молодая, красивая, доступная…
— Заткнись! — в бешенстве рявкнул Шибаев, открывая, наконец, глаза. Кулаки у него сжались…
— Я имел в виду — под рукой! — закричал Алик. — Успокойся, ради бога! Я имел в виду, у него дома, под одной крышей. Она ведь жила у них в доме. А ты сразу кидаешься! Что он за мужик, если не воспользовался ситуацией! Тем более жена давно его не волновала. Подумай сам, Ши-Бон… — Алик вдруг потрясенно ахнул и опустился на стул. — Ши-Бон, это он! Это Борисенко! Увидел вас вместе и убрал соперника. Попытался… Господи, это же ясно, как божий день! И думать нечего! Это он! А ты просто не хочешь ничего видеть! Ты… Ты… Спектрофоб! Вот ты кто! Ты боишься увидеть себя в зеркале! А я говорил, я предупреждал!
Шибаев не отвечал. Лежал, сжав зубы, смотрел в потолок. Испытывая злобное бессилие от нелепой ситуации, собственной беспомощности и отсутствия хоть какого-то рационального объяснения происходящему. Шпана мирно спал, притулившись у него под боком и дергая кончиками ушей на каждый вопль Алика. Тот постоял немного в дверях и отправился мыть посуду.
Алик мыл посуду и, расстроенный, бубнил сквозь зубы:
— Он опять вляпался… Да что ж ему так не везет-то? Эти женщины его погубят. Людоедки, нет слов, что же делать? Заложить ее капитану? Он же неспроста заявился, у него нюх. Это же Коля-буль! Честное слово, это Борисенко! Любовь, самцы дерутся, обламывают рога друг другу… Ну, Ши-Бон! Да когда же это закончится? Вечно одно и то же! Мордобой за Ингу… ту, другую, за Жанну, теперь за эту. Те хоть ни в чем не замешаны, а эта… Черт ее знает! И, главное, вцепилась мертвой хваткой! И сразу пошло-поехало. Куклы какие-то, шлюхи с вампирами, снотворное… Не жизнь, а сплошной Хеллоуин. Ужас! Убийства! Гора трупов — и Ши-Бон тут как тут. А теперь она вообще не отвечает, домой не приходит, исчезла… Что-то задумала, не иначе. Или вообще скрылась. А что! Как только Коля-буль на нее вышел, она сразу в бега. И только один Ши-Бон ничего не понимает и не видит. Опять влез в логово… — Алик запнулся, соображая, в чье логово влез Шибаев. — Одним словом, в логово хищника. Вампира. Вампира? Господи, а вампир при чем? Ничего не понимаю! Ни-че-го-шень-ки! И вообще, как сказал герой одного американского фильма, в реальной жизни девушка никогда не достается хорошему парню.
Глава 25
Городские сплетни
Шибаев пришел раньше, сел за свободный столик. Кафе было то же самое, что и в прошлый раз, около спа-салона «Афины». Вот только Шибаев был другим. Тогда — в великолепной форме, полный сил и красок, теперь же… Он старался не хромать и не морщиться от боли. И не дышать слишком глубоко, хотя бы недельки две, пока не срастутся ребра. Он чувствовал дискомфорт от ноющей боли в пояснице и коленях, от отвратительной вонючей мази, втертой в синяки на лице, от души надеясь, что самый здоровый, под правым глазом, худо-бедно маскируют черные очки. А рану на лбу — Аликова бейсбольная шапочка. Если Алик узнает, что он сбежал с дивана, будет грандиозный скандал. Алику нравится руководить беспомощным другом, заставлять пить таблетки, мерить температуру и втирать пахнущие больницей мази. И обрабатывать рану на лбу, залепленную пластырем, ему тоже нравится. Алик по десять раз в день звонит доктору Славику, докладывает обстановку и получает дальнейшие врачебные инструкции. Чувствует себя вершителем шибаевской судьбы, одним словом.