Наверное, он ее тоже раздражал. Они давно уже не спали вместе. Возможно, у нее кто-то был. Ему было все равно. В самом начале их семейной жизни он, возвращаясь домой из Зареченска, исполнял супружеские обязанности… Именно обязанности. Глупость Инги отталкивала его, убивала даже те крохи влечения, которые были вначале. Да и она не горела желанием близости, объясняя холодность то головной болью, то еще чем-нибудь столь же универсальным. Так и держались вместе. И кто знает, сколько бы это все продолжалось, если бы не ее смерть. Инги больше нет, он свободен, казалось бы… Но он почему-то стал все чаще обвинять себя, вспоминая ее бессмысленную и никчемную жизнь. Он ничего ей не дал, кроме комфорта. А с другой стороны, убеждал он себя, разве ей нужно было что-то другое? Детей не хотела, учиться не хотела, хотела играть жену большого человека с открытым домом и шикарными приемами. В престижном районе. Какой из него большой человек?! Никакой. Промахнулись оба…
У него были женщины. Последняя — Виктория, их домработница, которой он увлекся около полугода назад. Пошло и предсказуемо. Хозяин и служанка.
Он вспыхнул как факел! Не ходил, а летал орлом. Он не знал, что так может быть. Так у него еще не было. Наверное, пришло его время. А потом он испугался, осознав, что ему нечего ей дать. Выбор между любовью и бизнесом он давно решил в пользу бизнеса, который был смыслом его жизни. А уйти, бросив все, перекинув через руку плащ, закрыв навсегда дверь в постылый дом с зеленой гостиной, слабо? Начать сначала — слабо? Не дурак же он, пробьется! Оказалось, слабо. И за это он себя ненавидел. Иуда. Вдвойне иуда — позволил Инге оболгать ее. Не приструнил, не остановил… Что же он за человек такой, господи? Все чаще он думал, что Инга знала! Знала о его романе с домработницей и расквиталась с той. Отомстила, как смогла. Мелко и подло. Они оба поступили с ней мелко и подло. Инга ее ненавидела, а он любил… Любит! И все-таки мелко и подло.
Он вдруг вспомнил разговор с частным детективом, настырным неприятным типом с повадками и недоверчивым взглядом мента. Тот показал ему куклу, и у него мелькнула мысль, что кукла как-то связана с Витой, что это месть им обоим — Инге и ему. Он даже потерял нить разговора и пришел в себя лишь от цепкого неприятного взгляда… шпика. Мысль вполне нелепая…
Вита… Он прокручивал в памяти их последнее свидание, и его окатывало жаркой волной стыда. Он лепетал о своей любви, говорил, что придумает что-нибудь, что нужно подождать еще немного, еще чуть-чуть. Подыхая от стыда и собственной никчемности. Он помнит, как она, словно окаменев, молча смотрела, а он торопливо одевался, роняя на пол рубашку, не попадая в рукава. Сознавая, что она ему не верит и все поняла. Он помнит, как выскочил из гостиничного номера, хлопнув дверью, с лицом, горящим как от пощечин, понимая, что это прощание. С теми, другими, были легкие, ни к чему не обязывающие отношения, с Викторией так нельзя. Она не такая… С ней он бы прожил жизнь, она настоящая. Как и та, с которой он расстался накануне свадьбы. Любил обеих, обеих предал.
Она должна понять! Она поймет.
Теперь ничего больше не стоит у них на пути, и он бродит по пустому дому, прикидывая, что и как переделать и исправить. Он попросил Лену раздать вещи Инги и пристроить куда-нибудь мебель. Следующий шаг — ремонт. Он уже понял, мотаясь туда-сюда, одуряя себя работой, прогоняя недужные мысли, пытаясь забыть, что и как нужно сделать. Представлял, как он приведет сюда Викторию…
Не приведет. Он помнит, как пришел к ней. Позвонил. Она, не спрашивая, открыла. Они стояли друг против друга. Потом она посторонилась, и он вошел. Она не сказала ни слова. Он и сам не знал, чего ожидает от нее. Радости, наверное. Понимания. Прощения. Хоть какого-то чувства вместо каменного молчания и отведенного в сторону взгляда. Он представлял, как они бросятся друг к дружке, и он, прижимая ее к себе, скажет: любимая моя девочка, мое чудо, моя любовь, как же я по тебе соскучился! Скажет, что теперь можно, теперь не нужно прятаться…
Он каялся и просил прощения. Он говорил, что любит, сходит с ума от любви, страшно соскучился. Она молчала.
Он оправдывался, убеждал, что она неправильно все поняла, что рано или поздно они все равно были бы вместе, что он пришел и дело вовсе не в смерти Инги. Он был жалок, но не сдавался. Взял ее за руку, попытался обнять, на миг вдохнув знакомый запах, от которого голова шла кругом и темнело в глазах. Она отпрянула…