— Разные стили?
— Да. Разные стили, — Лемберг покивал. — Кукла — атрибут вуду, магии, чародейства. Посмотрите на нее! Нарочитое уродство, нарочитая грубость, сермяжность, имитация под старину и старинные культы, доведенные до такой степени, что она уже произведение искусства. Арт-хаус. Прекрасна в своем уродстве. Это лицо преступника, Александр. А веревка — из другой оперы, как говорит наш охранник. Понимаете? Тот, кто принес куклу, и тот, кто убил с помощью веревки, — два совершенно разных человека. Я бы присмотрелся к мужу. У супругов всегда счет друг к другу. Как они жили?
— По-разному. Он выигрывает от смерти жены.
— Вы его знаете? Что более в его стиле — кукла или веревка?
— Я его не знаю. Думаю, веревка. Он простой человек.
— Вот видите! А третья кукла? Которой у вас нет.
— Третья кукла была найдена в квартире женщины, умершей от аллергии на снотворное. Между прочим, того же, что принимала Инга Борисенко. Довольно дорогое, и не факт, что ей по карману.
— Вы хотите сказать, что снотворное ей… что? В кофе? В вино?
— В вино. На ее шее — два прокола, имитация укуса резцами вампира. У нее был мужчина, гость, которого никто не видел.
— Имитация? То есть он ее не кусал? Потрясающе интересно!
— Не кусал. Просто сделал два прокола. Чем-то.
— И оставил куклу?
— Да.
— Они были… э-э-э… близки?
— Нет. Судмедэксперт считает, что до этого просто не дошло, женщине стало плохо, ее гость испугался и ушел.
Лемберг задумался, уставившись в стол.
— Испугался и ушел… — сказал наконец. — Возможно. Или… — Он снова замолчал. Шибаев, ожидая чуда, молча смотрел на психиатра. — Да! Вампир, кровь и кукла! — Лемберг поднял указательный палец. — Это есть полнейшая гармония, Александр. Как я понимаю, неизвестно, хотел ли он убить жертву. Так?
— Неизвестно. Возможно, не хотел.
— Да. Он оставил куклу в кафе и в квартире той женщины, причем непонятно, хотел ли он их убить.
— А зачем тогда оставил куклу?
— Тут обширное поле для фантазий. Он хотел что-то сказать. Передать некий месседж. Например, я помню тебя, я ненавижу тебя, я втыкаю в тебя иголки. Будь проклят! Куклу оставил, но убить не хотел.
— Вы считаете, что убийца и этот, с куклами, разные люди?
— Так получается. Один убивает, другой пугает. Стили разные, что явно бросается в глаза. Молодая женщина, умершая от передозировки, и жертва вампира не были убиты. Никаких бельевых веревок, молотков или кирпичей, падающих с крыши. Он действует изящно и тонко, я бы сказал. Элегантно. Кукла-урод, булавки с красными головками, укус вампира. Он не собирался убивать. Я уверен, что и следов он не оставляет. Это тоже в его стиле. Аккуратен, педантичен, действует по намеченному плану. Какому? Хотел бы я знать… — Лемберг развел руками.
— В квартире жертвы вампира найден мужской волос, предположительно того, кто находился у нее в ночь убийства.
— Да? Наш кукольник… как это говорят в криминальных романах? Прокололся? Удивительно. И что? Его нашли?
— Ищут. Полиция ищет.
— Понятно. А что с четвертой куклой? Откуда она?
— Из дома девушки, которая была домработницей Инги Борисенко. Ее уволили, обвинив в воровстве кольца.
— Но она его не брала, так? — Лемберг усмехнулся, глядя в упор на Шибаева.
— Так. Она исчезла несколько дней назад. Я пытался поговорить с ней и увидел мужчину, выходящего из ее дома. Я не сумел его задержать. Подумал, что он мог… причинить ей вред, и проник в квартиру. Ее там не было. Куклу я нашел в прихожей.
— То есть какой-то неизвестный мужчина оставил в квартире этой девушки куклу? А сама она исчезла?
— Да. Вот эта, слева, из ее квартиры.
— То есть куклы связывают четырех женщин, три из которых мертвы. Причем очевидное убийство — лишь в случае женщины из кафе. Убийство в других двух случаях не очевидно, возможно, просто стечение обстоятельств. Девушка-домработница исчезла. Предположительно она жива. Это все?
— Это, можно сказать, первая часть. Четыре женщины. Четыре куклы.
— Что их связывает, известно? Этих женщин. Домработница и первая жертва… Инга? С этим ясно. Дальше?
— Между домработницей и женщиной из кафе когда-то был конфликт. С жертвой вампира и этими тремя никакой связи не выявлено.
— Минуточку! Домработница пострадала от Инги, и она же пострадала от женщины из кафе? Я правильно понял, она была жертвой в конфликте? То есть обе были ее обидчицами? Жертва вампира выпадает из ряда. А теперь домработница тоже получила куклу. Интересный расклад. Чего же он хочет, наш кукольник? Кстати, где он их берет? Сам делает?