Кровосмесителю и прелюбодею Анатолю Куракину, полковой лекарь, по живому, ржавой пилой отнял, ногу в день Бородинской битвы. Боже, как он кричал, у меня от его воплей, уши закладывало. Вся боль, которую он причинил вам, да и другим некоторым, сторицей к нему возвратилась. Уймите злобу вашу. Вы отомщены самим Провидением.
— А Наташа?! — Не утерпел Пьер Безухов. Ему, хотелось, узнать у князя Андрея, не судит ли тот его за любовь к Наташе? Украденную им, как ему казалось, у мёртвого там, в недосягаемом прошлом?!
Но, князь оставил это восклицание без ответа, видимо сочтя его не уместным.
— Я умирал, мучительно. — Продолжал Болконский — Картечь попала в живот. Осколки, кое-как вынули. Однако, утроба начала гнить. Но боль физическая ничто, в сравнении с муками душевными испытанными мной в последние минуты существования. В эти мгновения, я ощутил, что должен поверить в Бога, которого презирал до сих пор. Поверить и принять всё как есть. Осознав, вдруг, что жизнь прожита впустую, а нечто важное прошло мимо. И всё же, как видите, и здесь мы опоздали.
Бонапарт, расплатился по счетам, не многим веселее нашего. Теперь лежит, подобно мумии в гробнице Собора Инвалидов. Ни тебе тлена, ни тебе вони, одни только почести запоздалые. Хоть сейчас готов мутить воду в Европе. Только душу вдохните и в строй.
— Он святой?! — Изумился Пьер Безухов.
— Ни в коей мере, мсье Пьер — Насмешливо взглянул на друга Болконский. Всё много проще и страшней…
Наполеон пал жертвой своего величия. Он сделался идолом, затоптанным в пыль стадом лизоблюдов, мародеров и варваров. Разжиревшая челядь, устав маяться в четырех стенах от безделья и глупости, в обмен на Английское золото и призрак свободы по наущению еврейских казнокрадов накормила Узурпатора мышьяком. Император мешал всем. Он, превратился в ночной кошмар для победившей коалиции. Совет Монархов, напуганный дерзким возвышением некогда безвестного капитана, решил, что лучше, для всех, чтобы его не было совсем. Эпоха великих потрясений закончилась бытовухой с примесью вульгарной уголовщины.
— Все они, и из грязи поднятые, и на тронах сидящие в конечном итоге предают. -Глубокомысленно изрёк Пьер, взмахнув плавниками. — Потому, что в душе всё одно, навсегда остаются рабами. Нет — свободным нужно родится, тут кровь решает всё дело, и никак иначе. В остальном, признаю князь, кругом ваша, правда. Прошлое ровно, как, то болото, которое лучше не колыхать.
— Согласен любезный друг. — Бодро ответил князь. — Только я подзабыл, в чём суть хохмы?
— Сдаётся мне, шторм надвигается! — воскликнул Пьер Безухов. — Ныряем глубже, и я расскажу, вам этот анекдот!
_____________
ПРИМЕЧАНИЕ: Диана Мраморная* Жеманница. ** *** Москва священный город. **** Мой милый.
***** Хорошие принципы. Плевать. ****** Между нами. ******* Извините. ******** Бастард. ********
(Франц.) Севастополь 1997 год
Письмо на ту сторону
(Не научная фантастика.)
Звёздная система Коул.
Планета Терекс.
11 Ноября 2599 год.
Орбитальное время: 8: 30 утра
Привет Илья!
Давно собирался черкануть тебе несколько строк, да всё не складывалось.
Сегодня, наконец, выдалось свободное утро. Сижу в своей халупе, с «банкой» «Метеорита» в обнимку, и пытаюсь выразить в словах, ощущение блядскости, временами, охватывающее меня, на этой грёбанной планете. Загнали в такую дыру, не приведи бог!
Здесь совсем нет приличной выпивки, и факт сей, надо признать, печален.
Без водки, чего греха таить, любой мир — совершенно теряет свою привлекательность, что бы там ни говорили моралисты и врачи. О бабах, приходится только мечтать. Здешние Кугутки не моются вовсе, им, видишь ли, вера не позволяет. На рожу страшнее атомной войны, и плоские, как моя жизнь.
В Гафанге правда, есть публичный дом, но, я вряд ли сумею вырваться туда раньше середины зимы. Приходится «передёргивать затвор» листая пожелтевшую подшивку «Маркизы».
Аборигены гонят самогон из пауков Листоедов — отвратное пойло. По вкусу нечто среднее между кувалдой и лаком для волос. После дозы грамм в сто, башка гудит сутки, и дристос прохватывает такой, что будьте нате. Кишки можно в сральной оставить очень даже запросто. Если паскуда экспедитор до закрытия рек не подтянет на базу «топливо» и провиант — сливай масло. Придется травиться местной «огненной водой». Однако, всё лучше издохнуть от поноса, чем от тоски по Родине.