такой удалой толстосум.
Случайно оставил удачу.
Впадая порой в забытьё,
живу я на мелкую сдачу.
Я, видно, достоин её.
26.12.
* * *
Несмотря на женины старанья,
не умею аккуратно пить.
Как в первостатейном ресторане,
во сто крат приходится платить.
Хуже сук, душою трижды суки,
обирают бравые менты.
Вот она, последняя наука!
Вот пример гражданской правоты!
Сколько раз я проходил сквозь это,
но не понял, не уразумел.
Водка с неумелой сигаретой
сладостный и действенный коктейль.
Почему ж тогда я безутешен?
Что взываю к Божьему суду?
Осознай, что многократно грешен.
Сам виновен. У себя краду.
28.12.
* * *
2002-й.
Так что же он сулит
зеркальною игрой:
две двойки и нули?
Дурная голова,
ты прешь к концу, скуля...
Пойми, как дважды два,
не жизнь, а - два нуля.
28.12.
* * *
Как мне хочется выпить лекарство
и мгновенно навеки заснуть,
чтоб не видеть, как в темное царство
продолжается гибельный путь.
Чтоб не чувствовать тень Немезиды
в двух шагах за своею спиной;
чтоб изжить, позабыть все обиды;
дверь захлопнуть, закрыться стеной.
И поверьте, себя не жалею;
жалко дочь, еще больше жену
обездолить кончиной своею,
увеличив свою же вину.
Что ж, я пожил; и все-таки глухо
свет надежды меня веселит;
а душа как щенок лопоухий
льнет к прохожим и тщетно скулит...
28.12.
* * *
В снах - себя узнаю по затылку.
Настигаю удачу свою.
Собираю пустые бутылки.
Как прожить в либеральном раю!
Собирается все, что посеял,
все, что пропил и что потерял...
Ах, Расея, Расея, Расея,
зря ль вынянчивал свой идеал!
28.12.
ЗВУКИ НЕБА
"Он покупает звуки неба,
он даром славы не берет".
М. Ю. Лермонтов
Сполна прошел я курс науки.
Почти с отличьем аттестат.
Умею слышать неба звуки
и гул подземных канонад.
В пещеру превратил обитель.
От книг темно в ней, как в бору.
Живу, как завещал Учитель,
и даром славы не беру.
И если не дают - не надо.
Я полон гордости другой:
есть, есть высокая награда,
неукоснительный покой.
Я заплатил всей жизнью цену,
чтоб заглянуть за окоем,
чтоб ощущалось неизменно,
что все - в тебе, и ты - во всем.
Жаль, остается лишь мгновенье,
и кану в черную дыру.
Прости меня, стихотворенье.
Ты выживешь, а я умру.
28.12.
* * *
Очистимся страданьями? Не знаю.
Обидами, как копотью, покрыт.
В груди - не сердце, а дыра сквозная.
Сжигает душу бесконечный стыд.
Проходит день за днем и год за годом
в немыслимом горячечном чаду.
Исхода жду, испуганный исходом.
Страшусь беды, стократ пройдя беду.
Общения с собратьями столь редки.
Веду одной лишь памяти дневник.
Оторванный листок от крепкой ветки,
лечу стремглав; бесценен каждый миг.
28.12.
* * *
Какие-то слова поймал, прости, Господь,
но протестует ум и недовольна плоть.
Слова - не серебро, но чистые почти,
коль ты их записал. Жаль, слово не в чести.
Сегодня лишь дела нужны; и в этом суть,
что смог ты отыскать, что смог ты зачерпнуть.
Поймал ты судака или галоши гниль...
Живи, живи пока. Смерть еще хуже. Гиль.
29.12.
* * *
Как же быстро проходит время!
Человечья жизнь коротка.
Я мечтал говорить со всеми,
а молчал и валял дурака.
Я хотел заработать денег.
Честно. Чисто... Ограблен не раз.
Ну и кто же мой современник,
соплеменник и высший класс?
Парадокс нынче правит в доме.
Я избит, как простой алкаш.
Мой грабитель стоит на стреме,
низколобый, словно Челкаш.
Ничего не хочу. Не желаю.
Правит мафия. Слава - дым.
Пусть собаки вослед полают.
Мне не скучно с собой самим.
Сам себе и отец, и предок,
сам себе и сын дорогой.
Я еще покучу напоследок.
Водки выпью глоток, другой.
Новогодье передо мною.
И покорна руке строка.
Что я хнычу? Чего я ною?
Впереди века и века.
30.12.
2002
* * *
Сочинители страшных историй,
ваша жизнь несказанно права,
как и тех, кто на грязном заборе
пишет мелом срамные слова.
Если что-то в душе остается,
служит верною пищей уму,
это песня, что хором поется,
да рассказ о Каштанке с Муму.
Мы запомнили все, поголовно,
те сюжеты, что сутью просты,
где слова соразмерно, как бревна,
собираются в связки, в плоты.
Так что хватит брехать про элиту,
про к искусству проложенный галс,
перечтите разок "Аэлиту"
и летите ракетой на Марс.
А как только приляжешь беспечно
и начнешь погружаться во сны,
то космическим холодом Нечто
вдруг уколет в районе спины.
13.01.
* * *
Я проявил недавно бдительность,
прильнул к чужому разговору,
содомизируя действительность,
демонизируя Гоморру.
Случилось это между станцией
"Таганской", ближе к "Пролетарской".
Я с лету был сражен дистанцией
с блондинкой с выправкой гусарской.
Она в меня настолько вдвинулась,
что я повис расчетверенно,
держась одной рукой, как жимолость,
за голый поручень вагона.
Зачем скрывать, всегда блондинками
я был раздвоен и расстроен,
но чтобы так: глазами-льдинками
столкнуться - дело непростое.
Вагон был переполнен жертвами
непредсказуемых перверсий,
немыми криками и жестами
погрязших в виртуальном сексе.
Как Данте, я сражался с вымыслом,