искал Вергилия неловко,
как вдруг меня наружу вынесло
людской струей на остановке.
13.01.
* * *
Прожив три дня без потрясений,
без драки и без грабежа,
я подтверждаю без сомнений,
что жизнь, конечно, хороша.
Приятно попадать в объятья
неукоснительного сна
и веровать, что люди - братья,
что нет зимы, одна весна.
Но это все - сплошные враки;
мелькнет момент и - от винта;
ведь ждут-пождут за буераком
не два бомжа, так два мента.
25.01.
* * *
Отчего, я никак не пойму,
я живу на проспекте Му-Му.
Странноват я, друзья, мумуват.
Вот такой нестоличный формат.
По ночам я жену обниму
и шепчу ей: му-му да му-му.
Весноваться готов, зимовать,
чтобы только одно повторять.
Что явилось ко мне наобум.
Уж такой записной тугодум.
И, наверное, слава уму,
я помру на проспекте Му-Му.
31.01.
ГРЕЦИЯ
Сердце под вечер желает прохлады.
Горы качают луны ореол.
Греция - это жара и цикады,
это цитаты античной укол.
Веки смыкаются... Пройдены вехи.
Быстро хмелею, гуляка плохой.
Греция - это не только орехи,
хоть мне на них доставалось с лихвой.
Жизнь не жалела и вволю шпыняла,
била, как мячик, навскидку, с носка.
Греция - это не зыбь у причала,
не по смоковнице юной тоска.
В дни испытаний, в минуту провала,
в яме зловонной, почти что на дне,
Греция, ты меня чудом спасала;
даром, что горе топил я в вине.
Все твои сказки и славные мифы,
что рассказал обстоятельно Кун,
вдруг поднимали на крепкие рифы,
что вырастали из теплых лагун.
Приободряя, вселяя отвагу,
сам Аполлон вдруг и вдунет огня,
а Эскулап брызнет капельку блага,
Зевс по головке погладит меня.
Милая сердцу картина покоя,
мне заблуждаться и дальше позволь:
небо лишь в Греции столь голубое,
море лишь в Греции чистое столь.
То-то меня запредельное манит,
снова в мечтах повторяю вояж;
в сказку хочу, пусть завертит, обманет,
и не боюсь оскользнуться в мираж.
28.04.
МОЛЬБА
Смотрю я на покосы,
гляжу с восторгом вдаль,
кругом летают осы,
и им меня не жаль.
Они, видать, не сыты;
гармонию храня,
они хотят осыпать
дождями жал меня.
Проклятые вопросы,
опять ни дать, ни взять;
кругом летают осы;
ну, как же их прогнать.
Вот надо же, на склоне
лет, а печаль остра;
быть может, их отгонит
вонючий дым костра?
Быть может, мне поможет
сверхновый репеллент,
и ос тревога сгложет,
как яд, в один момент?
А может, пригодится
и тут дезодорант;
и станет бедный рыцарь
богаче во сто крат?
Забавные вопросы,
ведь как их ни гони,
они опять как осы
переполняют дни.
Но только ночь наступит,
и осы - на покой;
толку я время в ступе
мозолистой рукой.
Когда, когда, когда же
опустится закат,
и ночь, как дочка в саже
вновь вызвездит халат?
Чтоб я, такой небритый,
страстями утомлен
на перепадах быта,
вкусил недолгий сон.
Где снова те же осы,
где жалят под ребро
проклятые вопросы,
что зло и что добро.
Они, видать, не сыты;
гармонию храня,
они хотят осыпать
дождями жал меня.
Устав махать и гнуться,
гоняя эту звень,
как хорошо проснуться
и выйти в новый день.
Где снова мухи, осы,
гудящие шмели;
крылатые вопросы
вертящейся земли.
И, слава Богу, чтобы
не прерывался звон
ни с помощью хворобы,
ни - хуже - похорон.
Что ж, осы, налетайте
стремглав на грудь мою;
и жальте, и кусайте;
я сам о том молю.
27.07.
* * *
Сгорает дерево в огне.
Готовится шашлык.
Ах, до чего привольно мне,
я к этому привык.
Со мной жена и рядом дочь.
В углу цветет сирень.
И вовсе не пугает ночь,
ведь завтра новый день.
Свершились детские мечты.
Вьют музы хоровод.
В кувшине на столе цветы
алеют круглый год.
О, как бы я одно хотел,
чтобы за гранью лет,
когда постигнет свой удел
обугленный скелет,
когда найду последний дом,
откуда сбечь нельзя,
меня бы вспомнили добром
дочь и мои друзья.
28.07.
ВЕТРЕННЫЕ СТРОКИ
А. Э. Хаусману
Дает природа лишку.
Не угасает лето.
Листает ветер книжку
английского поэта.
Его за четверть века
так и не перевел я,
простого человека
в геройском ореоле.
От водки пухнет ливер,
полшага до могилы,
выращиваю клевер
над нею, что есть силы.
А ветер эту книжку
по-прежнему листает,
как будто бы коврижку
медовую кусает.
И я за ним по следу
спешу - листать страницы,
на той сыскать победу,
а здесь - остановиться.
И все же сердце радо,
ведь, солнцем залитая,
дается, как награда,
погода золотая.
Ни дождика, ни хмури,
лишь на висках седины;
да при такой лазури
вскрываются глубины.
И рифм бездымный порох
вдруг вспыхивает рьяно,
с самим собою в спорах
не нахожу изъяна.
Что складно - то и ладно.
Два-три броска лопаты.
Вот ландыш непарадный
встал из груди собрата.
Боярышник, ракитник
заждались, где же птицы...
А я застрял, как путник,
на 107 странице.
Цветочные сугробы
с усильем разгребаю,
стихи высокой пробы
шутя перелагаю.
Порою мне бывает