Но там, на пустынной дороге, обратиться за руководством было не к кому. Помучившись выбором, Иньиго понял: какое бы решение он ни принял — все равно будет раскаиваться. Рассудок и сердце тянули его в противоположные стороны. Не зная, чему довериться, он решил отдать свою судьбу в руки Господа. В качестве Его орудия выбрал все ту же мулицу. Подъехав к развилке, он бросил поводья и стал ждать.
Одна из дорог вела к поселку, куда собирался ехать араб. Скорее всего, животное выберет ее — широкую, ровную и некаменистую. К тому же по ее обочинам зеленела аппетитная трава. Но, к счастью для сарацина, мулица повернула на вторую, столбовую дорогу. Совесть рыцаря бьша чиста. Он поспешил навстречу новым подвигам во славу Пресвятой Дамы. Его ближайшей целью стал знаменитый уже в те далекие времена монастырь на горе Монсеррат.
К моменту посещения Лойолой это святилище имело солидную историю. Первые бенедиктинские скиты появились здесь в конце IX века, то есть более шестисот лет назад. Монахов привлекли не только уединенность и труднодоступность места, но и совершенно фантасмагорический пейзаж. До сих пор туристы, впервые увидевшие монсерратский горный массив, теряют дар речи от этого зрелища. Формы горного хребта настолько необычны, что кажутся произведением скульптора-сюрреалиста или декорациями для волшебной сказки. И без того причудливый, рельеф дополняется каменными шапками. Они напоминают рукотворные скульптуры. Некоторые даже имеют названия: Голова Слона, Верблюд, Брюхо Аббата… Похоже, будто бы они не появились одновременно с горами, а были искусно прилажены к горным вершинам рукой неизвестного мастера.
Местные жители так и считают. Они уверены: Монсеррат выпилили золотой пилой ангелы, задумав сделать величественную корону для Богородицы.
Распиленная гора (так с каталонского переводится слово «Монсеррат») была связана с именем Пресвятой Девы с самого начала, еще до того, как на ней поселились монахи-бенедиктинцы. По легенде, субботним вечером далекого 880 года дети-пастушки, возвращаясь домой с пастбищ, увидели над горой загадочное свечение. Они подошли ближе и расслышали отзвуки прекрасного пения, доносящегося из горных недр. Ребята решили хранить в тайне увиденное, но непонятное явление повторилось еще несколько раз. Слухи достигли ушей взрослых, а те рассказали священнику из соседнего городка. Он решил снарядить на Монсеррат экспедицию и выяснить причину загадочного света. Добровольцы исследовали пещеры и обнаружили в одной из них деревянную статую Мадонны с младенцем.
Набожные крестьяне решили отнести статую в город, чтобы установить в церкви. Поначалу это казалось не таким уж трудным делом, но чем ниже они спускались с горы, тем тяжелее становилась их ноша, пока не сделалась вовсе неподъемной. На том месте ее и пришлось оставить, а вокруг выстроили часовню, с которой началась история монастыря.
Сегодняшний Монсеррат — не тот, в котором был Лойола. Монастырский комплекс почти целиком разрушили во время Наполеоновских войн. А вот статуя сохранилась — правда, не с VIII века, а с XII. Та, первая, исчезла так же неожиданно, как появилась. Дерево, из которого сделали другую статую, также успело почернеть от времени и бесчисленного количества свечей, возжигаемых паломниками в благодарность за оказанные милости.
Итак, Лойола решил посетить одно из самых известных марианских святилищ и провести там ритуал рыцарского посвящения Пресвятой Деве. Весь план являлся чистой самодеятельностью, никакой духовник никогда бы не посоветовал Иньиго дарить Богородице оружие и затем всю ночь простоять над ним. А вот для рыцарского романа подобный антураж — самое то. Согласно «Семи партидам» короля Альфонса X Мудрого, накануне церемонии посвящения будущий рыцарь должен был бодрствовать над своим оружием. Также кандидат в рыцари обязательно облачался в новые доспехи.
Конечно же, Иньиго не забыл о доспехах. Перед посещением монастыря он заехал в селение под названием Лерида — последнее на пути в горы. Там зашел в лавку и купил мешковину, выбирая самую дешевую и грубую, чтобы посильнее кололась. Из нее он заказал себе длинное одеяние. Тут же купил альпаргату — полотняную туфлю на пеньковой подошве. Одну, для правой, наиболее пострадавшей ноги. Второй, считавшейся уже здоровой, подобная роскошь не полагалась. Последними покупками стали посох и тыква для хранения воды.