Деньги, подаренные венецианским благодетелем, Иньиго потратил почти сразу, и вовсе не на путевые расходы. Проходя через Феррару, он посетил церковь. И когда совершал «благоговейное поклонение, один нищий попросил у него милостыню».
После этого нищего к Лойоле выстроилась целая очередь нуждающихся. Его одежда уж точно не могла ассоциироваться с богатством. Вероятно, людей привлек свет в глазах паломника, на который обратила внимание Исабель Росер, а возможно, видя, как легко незнакомец расстается с деньгами, все побирушки округи поспешили урвать свою долю удачи. Так и видится странная картина: под церковными сводами один оборванец раздает деньги другим. Когда кончилась мелочь, в ход пошли деньги покрупнее — а нищие все подходили и подходили, пока не забрали все до последней монеты. Неизвестно, что в этот момент чувствовал Иньиго. Вспоминая его прежние метания, описанные в «Автобиографии», можно предположить: он снова пытался вылечиться от недостатка веры и лишить себя последней, совсем небольшой, материальной опоры, дабы полностью оказаться в руках Божиих.
Так и произошло. Лойола добрался до Испании практически чудом.
После Феррары он направился в Геную, одну из горячих точек военного конфликта. По пути ему посчастливилось встретить испанских солдат. Они обрадовались соотечественнику и накормили его. Удивлению их не было предела, когда они поняли, каким путем он следовал. А шел он столбовой дорогой, пролегающей как раз по линии фронта между французскими и императорскими войсками. Пройти там не смог бы никто.
Иньиго же этот факт вовсе не поразил. И когда испанцы настоятельно посоветовали ему перейти на другую, более кружную и более безопасную дорогу, он не внял их просьбам.
Так же спокойно, будто в самом деле имел шапку-невидимку, он двинулся дальше и не встретил никого в течение дня. К вечеру скитальцу захотелось есть, но деревня, до которой он дошел, оказалась сожженной. Тогда он пошел искать людей и уже на закате достиг еще одного села, занятого императорскими войсками. Тут уж принадлежность к Испании ему не помогла, его схватили как шпиона, раздели и тщательно обыскали. Лойола же, вместо того чтобы пытаться спастись, начал представлять себе взятие Иисуса под стражу — сюжет из Страстей Господних, о которых он много размышлял в последнее время. На все вопросы он отвечал только «ничего не знаю», чем довел солдат до бешенства. Они потащили пленника к своему капитану.
На этом месте бесстрашный баск наконец забеспокоился и подумал: неплохо бы включить свой проверенный дар убеждения и как-нибудь повлиять на этого военачальника, а то, чего доброго, еще начнут пытать. Нужно хотя бы выказать капитану особенное почтение. Но, немного подумав, Иньиго счел подобный план искушением. Нет уж. Святые не могут хитрить и изворачиваться. Он не должен пытаться самостоятельно выбраться из переделки, а только лишь продолжать уповать на Господа.
Лойола так и сделал. Он даже не снял перед капитаном шапки и не назвал его ни «ваша милость», ни как-нибудь еще, а разговаривал так грубо, как никогда и ни с кем другим. По всем приметам, после такого хамства его должны были немедленно убить, но наглеца отпустили на все четыре стороны.
Довольно трудно представить себе офицера, кротко снесшего оскорбительное обращение от какого-то непонятного бродяги. Что же удержало капитана от расправы? Наверное, Господь и вправду хранил вверившегося Ему рыцаря, но случай этот имеет и другое, более реалистичное объяснение. Иньиго посещали видения страстей Христовых, когда он находился под стражей. Вероятно, созерцание их отображалось на лице пленника. К тому же, будучи занят внутренними переживаниями, Лойола отвечал на вопросы с большими паузами, чем закрепил впечатление о себе как о душевнобольном.
Упрямому паломнику продолжало везти и дальше. Не успел он выйти из-под ареста, как тут же познакомился с испанцем, жившим неподалеку. Соотечественник накормил его и пустил переночевать в свой дом.
Наутро скиталец продолжил путь к знаниям. Он шел весь день, а на закате снова набрел на военный лагерь. На этот раз — французский. Тут ему снова повезло. В императорских войсках его, незнакомого испанца, подозревали в шпионаже в пользу французов. В лагере армии Франциска I не требовалось и подозрений. Иньиго говорил по-испански, стало быть, почти наверняка был врагом.
Однако все снова сложилось для нашего героя наилучшим образом. Французский капитан поинтересовался, откуда Лойола родом. Услышав о Гипускоа, вражеский офицер проникся к паломнику симпатией, поскольку сам происходил из окрестностей Байонны, что не так уж далеко от Страны Басков. В результате вместо допросов и пыток Иньиго получил превосходный ужин.