Ввиду Великого поста стол накрыли без мясных блюд. А Фландрия славилась морепродуктами, и готовили их здесь на редкость вкусно. Вивес, имевший гуманистические взгляды, относился к Церкви с изрядной долей скепсиса. И вот, отправляя в рот очередной аппетитный кусок рыбы, он заметил: попы угодили мимо цели, призывая воздерживаться от мяса ради покаяния. Иньиго тут же напомнил гуманисту о недосягаемости кулинарных изысков для большей части населения, питающегося в основном черным хлебом с солониной да кашей. Несмотря на довольно резкое замечание, Вивес остался доволен беседой. Впоследствии он отозвался о Лойоле такими словами: «Этот человек святой, и он станет основателем монашеского ордена».
Помимо Вивеса Иньиго свел другие полезные знакомства и смог-таки добыть себе средства к существованию. Забегая вперед, следует отметить: голодный студент еще дважды отправлялся в «зарубежные походы», а в 1531 году добрался даже до Лондона. В этот свой вояж Лойоле удалось собрать невероятно много денег — и для себя, и для щедрой помощи нищим друзьям-студентам. Вероятно, он был бы не прочь посетить Туманный Альбион еще раз, но судьба распорядилась по-другому.
Буквально через год Генрих VIII изгнал свою жену, Екатерину Арагонскую, объявил их дочь, принцессу Марию, незаконнорожденной и открыто обвенчался с Анной Болейн. Английский монарх разорвал отношения с Римским престолом и сам встал во главе Церкви своей страны. Еще через три года он прикажет отрубить голову своему бывшему лучшему другу, лорд-канцлеру Томасу Мору, и епископу Джону Фишеру за их отказ признать законным новый брак короля — власть дома Тюдоров превыше «любого из князей церкви». Англия станет полностью протестантской, а католичество — почти синонимом государственной измены. Уже после смерти Лойолы, в 1581 году, в Лондоне после пыток примет мученическую смерть святой Эдмунд Кампион, иезуит.
Но вернемся в 1529 год. Получив небольшое материальное подспорье, Лойола поправил здоровье и снова взялся за старое. С удвоенной энергией он погрузился в свои духовные упражнения. Незнание французского языка вовсе не оградило его от вербовки новых последователей. Оказалось, их прекрасно можно найти среди студентов-соотечественников. Лойола начал проводить занятия сразу с троими: Хуаном де Кастро, Педро де Перальтой и Амадором де Эльдуайеном.
Все трое жили в Париже существенно дольше Лойолы, с 1525 года, и, очевидно, были на хорошем счету. Кастро учился в Сорбонне и уже успел стать бакалавром, Перальте оставался год до магистратуры, Амадор был студентом коллегии Святой Варвары. «Духовные упражнения» повлияли на них столь сильно, что молодые люди раздали все свое имущество, даже книги, и предпочли жить, питаясь подаянием, в том самом госпитале Святого Иакова, откуда сам Иньиго съехал, став чуточку богаче. Такая перемена в их поведении не прошла незамеченной. Особенно обеспокоился ректор коллегии Святой Варвары, Диего де Гувейя. Он обвинял Лойолу, что тот «сделал из его студента дурака».
Иньиго оставил раздражение ректора без внимания. У него появились другие заботы. В сентябре 1529 года пришло письмо от того самого испанца, который так нескромно обошелся с его деньгами. Легкомысленный юноша отправился было в Испанию, но по пути заболел и теперь находился в городе Руане, в 140 километрах от Парижа. Очевидно, положение его было самое отчаянное, если он счел возможным обратиться за помощью к человеку, которого так сильно «подставил».
Лойола поступил как настоящий христианин: он отправился на помощь больному. Отыскав бедолагу в Руане, он утешил его, помог сесть на корабль, идущий до Испании, а кроме того, попросил передать письма для своих старых друзей Артеаги и Касереса.
Иньиго не забыл о своих товарищах. Он очень желал видеть их рядом с собой и всячески пытался изыскать возможность привести их в Париж, но дело не состоялось. Его друзья, так мужественно разделившие с ним заключение в доминиканской тюрьме, не захотели бороться дальше. Даже верный Каликсто, который, будучи португальским подданным, мог рассчитывать в Сорбонне на специальную королевскую стипендию, предпочел не услышать зова своего бывшего вожака. Правда, они никогда не забывали о своем великом руководителе, как и все, с кем Иньиго сводила судьба. Двое из них, Артеага и Хуанито Рейнольд, впоследствии все-таки связали свою жизнь с церковью: Хуанито ушел в монастырь к францисканцам, а Артеага даже стал епископом в Мексике. Но вместе их пятерка больше не собиралась никогда.