— Также ко мне каждую ночь приходили четыре лошади. Белая — как снег, бурая — как кровь, вороной — невидимый в ночи, и моя любимая — пятнистая. Я мог смотреть на неё часами, пытаясь сосчитать, чего в ней больше — белого или чёрного. Она была как звёздное небо, которое сплошь и рядом заполнили звёзды.
Каждая была как волшебная — они не гадили, не ели и не старели. Каждую ночь я садился на одну из них, и они уносили меня в лес, рассекая ветер, травы и поля.
А когда я сдался тебе… после того как ты пришла ко мне на порог под ужасным ливнем… и я впустил тебя в свою жизнь, то в моей жизни всё обрело порядок. В той жизни мы стали семьёй и завели детей. Два мальчика и две девочки: Белл и Фэймс, Пести и Морта. Мы любили и растили их. Я познакомил вас с лошадьми и каждый из детей забрал себе по одной. Мы смотрели на них с улыбкой, зная, что с ними ничего плохого не произойдёт.
Так мы и дожили до старости. Ты понимаешь, меня Лилия? Я не только успел узнать тебя — я состарился с тобой. Ты мне ближе, чем кто-либо в этом мире, но пока что ты этого не понимаешь, а я... я не могу спокойно передать все те чувства, которые накопились у меня со времени того сна.
Пока он рассказывал, комната наполнилась жаром, и я приоткрыла дверь, чтобы впустить свежий воздух. Лоб Эльзы покрылся испариной, но ей как будто бы нравился жар Игниса, и она стала посапывать.
— Со времени того сна? — переспросила я.
— В последний раз я спал век назад. Первое время, после того как я закончил существование в том мире, я надеялся, что встречу тебя, но человеческая жизнь во сне разучила меня ждать. Спустя годы я всё меньше верил, что встречу тебя. И моей радости не было предела, когда я увидел плачущую Эльзу среди моря. Она тоже была частью моего сна. Я видел, как она стала прекрасной женщиной, и видел, как она постарела.
Тогда я думала, что он спутал меня с другой. Он видел образ любимой женщины сотню лет назад и мог принять желаемое за действительное. Только если бы не моё имя.
— Кем я была в твоём мире? — спросила я.
— Дочерью короля. Ты сбежала вместе со мной на остров, где мы организовали собственное поселение, в котором все были равны и счастливы.
— Но в этом мире я не дочь короля, — сказала я и почувствовала себя дурой. Этот вампир может спасти меня и Эльзу, цепляясь за чувство любви, но я почему-то не могла принять её. Мне было важно доказать ему, что всё что он придумал себе, неправда, пусть это и означало нашу гибель.
— В этом же и есть прелесть сна. Лица те же, но роли у всех другие, — с улыбкой ответил Игнис.
— И с чего ты решил, что в этом мире у меня роль твоей возлюбленной? Что если в этом мире моя роль сводится лишь к тому, что я приведу тебя к смерти?
— Лилия, я уже умер, держа тебя за руку. Само напоминание о той тебе стоит того, чтобы умереть.
— Но ведь это не я, — чуть ли не крикнула я.
— Пусть так. Мне всё равно. Нам пора идти.
Мои слова погрузили Игниса в мысли, и мы стали подниматься наверх.
— Твоя любимая пора года — весна, у тебя родинка на затылке, а в детстве твоим прозвищем был Шарик, так как ты была толстушкой, — сказал он, шагая вперёд.
— Моя любимая пора года — осень, родинок на затылке — нет, а в детстве я была такой тощей, что мать думала, что я не протяну и до десяти лет, — ответила я.
Дальше мы двигались молча. От Игниса больше не исходил тот жар, который я чувствовала прежде. Лестница была такой высокой, что казалась бесконечной. Я попросила остановиться на полпути, но он будто не услышал и зашагал выше. Я слишком испугалась оставаться одной и пошла за ним, тратя свои последние силы с Эльзой на руках. Наконец, мы поднялись на самый верх и встали перед дверью, за которой нас ждали покои Тонитру.
— Игнис, — прошептала я. — Ты можешь пообещать, что выведешь нас отсюда, даже если я не та девушка, которую ты любил? Игнис устало посмотрел в мои глаза. Его лицо выразило неуверенность.
— Я... возможно, я действительно глупец, что поверил в сны. Во снах может произойти всё, что угодно, вот я себе и вообразил...
Я боялась, что он так скажет. И всё же, с моей души спал будто камень. Он перестал сам себя обманывать и наконец я увидела в нём человека, а не безумца, ухватившегося за идею. И тем не менее, он решал жить нам или умереть. И теперь мне осталось только надеяться.
— Игнис? Что ты будешь делать теперь? — спросила я и невольно задержала дыхание.
Он горько усмехнулся, посмотрел на Эльзу и сказал:
— Я обещаю, Лилия, что вы покинете этот замок живыми. Я клянусь.
Глава 5 - Средний брат
Покои Тонитру были величественными: не стояло в них никаких доспехов, но вокруг висели и стояли разнообразные музыкальные инструменты: контрабас величиной в полтора человека, рояль размером с кровать, виола, расписанная волнами, и много ещё... вплоть до мелких флейт из костей животных.