— Где моя сестра? — спросила я, уже и не надеясь услышать хороший ответ. Я ведь сама видела её в руках матери вампиров. Что с ней могло быть хорошего?
— С Хаосом, — глухо ответил Игнис.
Белый туман…
— Девочка растворилась прямо в руках Айкур. После того, как девочка исчезла, тонкая струйка тумана уходила прямо в наши покои. Нам повезло, что мы вышли на шум, и не остались там. Не хотелось бы оказаться между двух огней могущественных вампиров. Не в прямом смысле огней… — сказала Стефания, посмотрев на Игниса. — Остаётся вопрос, как сделал это Хаос?
— Я думаю, он в какой-то момент её подменил, а та и не заметила, — ответил с улыбкой Стефан.
«Или не заметила я» — подумала я тогда. Может он подменил её ещё тогда, когда забрал у меня в первый раз?
— Туман умчал прочь и Айкур последовала за ним. Вряд ли, Хаос стал оставаться в наших покоях. Скорее всего они идут прямо к воротам, — продолжила Стефания. — С тех пор, погода на улице окончательно испортилась. Такого шторма я в своей жизни ещё не видела.
— Мы только предполагаем, что она находится с Хаосом, — вставил Стефан. — Но кроме него, туманом в этом замке никто не владеет, — он усмехнулся. — Но иногда у меня складывается ощущение, что Хаос повелевает всем.
— Мы не повелеваем той стихией, к которой нас приписывает общество, — тихо сказал Игнис.
Близнецы замолчали и уставились на Игниса.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я.
— Как-то эти слова мне сказала мать. Это было очень давно... Когда я учил Хаоса его силам, то повторил эти слова, и он мне ответил, что давно об этом знает. Я тогда не понял, что он имеет ввиду, но… что если его силы, вовсе не туман?
— Как у Тонитру? — вставил Стефан. — Его силы только предшествуют молнии, но по сути ей не являются. Тонитру — это гром. Или же звук…
— Получается, силы Хаоса лишь предшествуют туману, — размышляла Стефания. — Помимо этого, он умеет в фокусы, которым научился в мире людей, что совершенно сбивает с толку. И всё же…
— Я учил его ещё до того, как он научился фокусам, — сказал Игнис. — И первое, что он мог сделать, был как раз таки туман… Но что предшествует туману?
— Вода… — предположила я.
В комнате все замолчали. Эти размышления ни к чему нас не привели. Тишина продлилась долго, но мои опасения прозвучали сами собой:
— Он говорил, что не станет останавливать меня на пути моей судьбы. Про Эльзу такого он не говорил... Может… может он не хочет нового брата или сестру. Может он боится чего-то?
— Хаос? Боится? Скорее он что-то провоцирует, — сказал Стефан.
Лицо Игниса дрогнуло.
— Хаоса понять сложно. Я не имею понятия, зачем ему твоя сестра, — он посмотрел мне в глаза. Он сразу же отвернулся, схватил рукой близстоящий стол и швырнул в стену. Стол рассыпался, а Игнис смотрел со злобой на свои руки, — я был так одержим кровью, что чуть не убил нас всех. Если бы не вы, — обратился он к кузенам, — я бы убил её. Я… я вам должен, — он посмотрел на меня ещё раз, а на его лице были только агония и раскаяние.
— Оставь эти долги себе Игнис, — сухо ответила Стефания. — Твоя суженная спасла меня — мы спасли её. Спасли, как могли. Теперь мы в расчёте.
— С покойника долги не взыщешь, — со смешком сказал Стефан.
Я чувствовала что-то странное, но не могла понять что. Как будто бы мне стало тяжелее жить, но я не понимала почему?
— Как вы оказались рядом? — спросила я, дав время Игнису прийти в себя.
— Когда мы услышали грохочущий шум, то поняли, что высшие вампиры ссорятся друг с другом. Когда шум утих, мы решили, что в тронном зале уже никого нет и вышли посмотреть, что произошло. И мы увидели как Игнис жадно присосался к тебе посреди высушенных бесов и кучки пепла. Мы еле смогли оттащить его от тебя. Последствия можешь увидеть сама, — Стефан мельком глянул на Игниса и тот стыдливо отвернулся.
— Даже Айкур было плохо от этого жара, — заметила Стефания. — Не мудрено, что она ушла за Хаосом — может она просто спасалась? Только меня мучает вопрос, почему ты не сгорела? Нас-то знатно поджарили.
— Может еда вампира неподвластна его стихии? — поразмышлял Стефан.
— Может и так. Но ты, подруга, прибавила себе годков, — Стефания улыбнулась с издёвкой.
Увидев моё непонимание, она протянула мне зеркальце на ручке. И я увидела седые локоны среди чёрных волос. Возле глаз появились морщины, кожа возле рта обвисла, глаза потускнели, а мои пухлые красные губы побледнели и иссохли. Мне стало невыносимо… обидно, от того, что моя молодость исчезла, словно мне было недостаточно одной возможности… радости до сих пор жить. Это было другое. Лучше бы я умерла, чем потратила всё своё время за секунду. Я была готова попрощаться со своей жизнью, но не с молодостью. Когда я утонула, мне было двадцать. Сколько же мне сейчас?