Нашего… пухляша зовут Фэймс. Он, как ты заметила, любитель покушать, да настолько, что кажется половину всего хозяйства тратим на него одного. Но… он самый начитанный человек, которого я знаю. Может поглощать одну книгу за другой и мне не стыдно признаться , что временам, я сам к нему обращался за советом.
Девчушка, которая была на твоих коленях — Пести. Она наша художница. Любит творить, любит обниматься и ужасная неряха и грязнуля. В детстве, всякий раз, когда мы хотели её искупать, то с ней приходилось бороться часами. Она любит спать между нами, несмотря на возраст.
И наконец, старшая — Морта. Морта — самый тихий человек, которого я знаю. Дети с ней плохо дружат, но всё равно все гуляют вместе. Ты любишь её сильнее остальных, пусть никогда и не говорила об этом. Она много времени проводит одна, но не упускает шанса побыть со мной на рыбалке и охоте. Однако…. всё чего она касается погибает.
— Что ты имеешь ввиду?
— Этот сон, был скорее кошмаром моих снов. Когда появились дети, всё пошло не так. Дети никогда бы не принесли домой, умирающих крыс. Наши дети не идеальны, но они были обычными нормальными детьми. Но даже в моём сне с Мортой происходило что-то ненормальное. Когда-то она пыталась помогать нам по хозяйству собирать яйца для будущего разведения, но из яиц, что приносила Морта ничего не вылуплялось. Я разбил их все, пытаясь выяснить, может курицы заболели или они были пустыми…
— И…
— Внутри каждого был мертворождённый цыплёнок. И это не единичный случай. Помнишь, я говорил тебе про кошку Беллу. Как-то Морта вышла на улицу и решила её погладить. Через час кошка легла на землю, и никогда больше не просыпалась.
— Ты хочешь сказать, этот ребёнок проклят? — спросила я Игниса.
— Я хочу сказать, с ней было не всё в порядке и в моих снах.
— Всё-таки ты прав, — сказала я оглядываясь по сторонам. — Нужно было найти где присесть. Ноги затекли.
— Я могу взять тебя на руки, — сказал Игнис.
Я горько усмехнулась.
— Одно дело, чтобы тебя носили на руках в молодости. Чувствуешь себя ребёнком. А сейчас же, чувствуешь себя немощной старухой, которая и пяти минут не может простоять. Охота тебе спасать меня? Я уже на так красива, что раньше.
Игнис подошёл ко мне ближе.
— Я не видел никого красивее тебя. И тогда — и сейчас.
От него пахло вишней и горелым деревом. Я невольно пыталась отойти от него на шаг, но он остановил меня и поцеловал. Я попыталась его оттолкнуть, но только на миг, после которого я обняла его так крепко, как только смогла. Он поднял меня за бёдра. Моё тело вновь почувствовало себя молодым. Я запустила руки в его волосы, всколошматив их. Он же, водил по моей спине обжигающими пальцами, оставляя после себя приятную боль. Мою грудь наполнил такой жар, что я готова была сбросить с себя одежду. Я не хотела, чтобы это прекращалось, но в покоях появился кто-то ещё.
— Мой принц… — прозвучал мужской голос.
Игнис неохотно опустил меня на землю, и повернулся к неприметному вампиру в тёмных доспехах.
— Портитор, что случилось?
Вампир поднял забрало на шлеме и стал отчитываться:
— Хаос наложил заклятье на Веридикуса, нашего всеведущего, когда он пытался остановить его. Веридикус пытался ему что-то донести, про конец мир и что вы не должны погибнуть, но я не смог что-то точно расслышать. Хаос выбежал через ворота, а следом за ним выбежала королева. С тех пор волны штормят наш замок и у нас кончаются силы выносить воду. Вы должны что-то с этим сделать.
— Где Веридикус? — спросил Игнис. — Возможно, я смогу его разбудить
— Никто не знает. Он пропал.
Игнис выругался.
— Последними его словами были — «Лилит не должна была умереть.»
Игнис и Портитор посмотрели на меня, словно я должна было что-то знать.
— Стало быть для нас, Лилия, ничего не поменялось. Идём, Портитор. Раз никого в замке не осталось, то мне нужно будет взять корабль, чтобы спастись с Лилией, о которой говорил Веридикус. Можешь поехать с нами.
— Я не выдержу этого путешествия, милорд. Я уже слишком давно здесь без подпитки душ.
Игнис кивнул головой.
— Тогда отведи нас к воротам.
Портитор повёл нас за собой, и мы вышли из покоев во внутренний двор вампиров. Небо накрыло тёмными тучами и на улице шёл ливень, однако вода превращалась в пар ещё до того, как касались меня. Тоже самое касалось и Игниса, но не Портитора.
Мы шли по центральной брусчатой дороге, среди горящих башен замка и нас смотрели со всех сторон. Оглядываясь по сторонам, я словно видела таких же людей, как и мы — испуганных и желающих выжить. Кто-то сплёвывал под ноги, кто-то кланялся при виде Игниса. На подступе к воротам, нас ждало два огромных стражника, со скрещёнными алебардами на входе. Когда мы подошли, они подняли алебарды остриём вверх, пропуская нас вперёд. Портитор остался позади и поклонился нам: