И вдруг море успокоилось, а течение стихло. Вверху посветлело небо, и мимо меня проплыла целая стая рыб. И я услышала женский плач.
— Игнис… прости… меня…
Но кроме меня в воде, уже никого не было. Только пар, защищающий меня от воды.
Я выплыла на воздух, и до острова мне оставалось… расстояния я уже и не помню. Да и мысли мои были не об этом. Небо было тёмным, и освещала его одинокая луна без звёзд. Ветер был тёплым. Как только я вылезла из воды, передо мной, словно из ниоткуда появился Тонитру.
— Мой брат... он мёртв? — прохрипел он, как эхо далекого грома.
— Да, — ответила я.
— У тебя есть последние слова? — спросил он меня снова и занёс руку вверх.
— Нет, — ответила я.
Тонитру кивнул, и на небе появилась одинокая тучка.
— Подождите, подождите! — послышался весёлый писк из кустов, и из них на берег выпрыгнул Хаос.
— Где моя сестра, Хаос? — спросила я.
Хаос невинно пожал плечами.
— Не знаю, может быть уже мертва? Я отдал её матери, а та так обрадовалась, что шторм утих только сейчас.
— Игнис мёртв, Хаос, — сказал брату Тонитру.
— Горькая новость, — сказал Хаос, и опустил голову. Его буйные волосы, опустились вместе с ним. — Значит Лилии, жить уже незачем. Брат, ты убьёшь её сам?
Тонитру замешкался:
— Я… не знаю.
— Делай же, что обещал, — сказала я с усталостью. — Дай мне присоединиться к ним.
Тонитру колебался, но всё же занёс свою ещё дымившуюся чёрную руку. Я услышала гром... но ничего не произошло. Хаос превратился дымкой и промчал по небу, в поисках молнии, но так ничего и не нашёл. Зелёный туман, остался на небе.
— Пусто, брат, — крикнул Хаос брату. — Ты похоже утратил свои силы.
Тонитру посмотрел на свои руки и упал на колени.
— Игнис... что ты со мной сделал? — спросил он у своих рук.
Перед Хаосом появился волшебный жёлтый мешочек, из которого тот достал незнакомый трезубец.
— То что Игнис у тебя забрал, то я тебе верну, — пискливо сказал Хаос и отдал палку Тонитру.
— Что это? — спросил Тонитру.
— Посох Тонитру. Я сделал его сам, когда учился в Белых землях. Хотел подарить на тысячелетие… Твои силы вернутся, только подними его и… девчонка будет мертва.
Обгоревший Тонитру еле встал на свои ноги, с помощью тумана Хаоса. Подняв посох вверх, он направил на меня свой взор и грянул гром. Молния высвободилась из зелёного тумана и ударила в жезл, который Тонитру держал над собой. Молния ударяла в эту палку раз десять не прекращаясь, и с каждым ударом, тело Тонитру превращалось в каменную статую. Когда град молний прекратился, а Тонитру стал каменной копией себя, гордо поднявшей посох вверх, Хаос истерично рассмеялся, упав на спину.
— Ох, брат... ну ты меня и насмешил — он раскрыл свой плащ и оттуда вылетела последняя молния закрыв Тонитру глаза. — Я же пошутил. Я просто пошутил. Я просто припрятал твою молнию и ничего Игнис у тебя не забирал. Если бы братья могли забрать силы у друг друга... то я бы махался молниями и жарил огнём. А вот насчёт девушки...
Он повернулся ко мне и с другого внутреннего кармана плаща он достал за ножку Эльзу. Та смеялась, будто её кто-то щекотал.
— Сюрприз! Ты уж не думала, что я отдал её матери?
Эльза, на туманном щупальце прилетела в мои руки, а Хаос улыбался во весь рот. Я обняла свою сестру, но чувство тревоги никуда не делось. Вспоминая, как Хаос когда-то подменил её, я испугалась, но он меня заверил:
— Она настоящая, можешь не переживать.
Я села на песок и легла вместе с сестрой. Слишком много я пережила, за короткое время. Сердце трепало от ссадин и любви.
— Ты уходить-то будешь? — спросил он меня.
— Зачем это всё, Хаос? — спросила я.
— Ты про то, что я вас отпускаю, или смысл жизни?
— Про всё. Зачем ты сделал это всё?
— Как зачем, Лилия? Потому что я люблю тебя. И сестру твою люблю. Потому что я люблю маму и люблю своих братьев. Я люблю всех. Но маму люблю больше всех, а она... меня совсем не возлюбила. Может только первые лет десять, кое-как терпела, да и то… Игнис, Тонитру, Игнис, Тонитру, Тонитру, Игнис, Игнис, Игнис, Игнис... хоть бы здесь Хаоса бы вспомнила! — закричал он, но на его крик, лишь взлетели вороны с деревьев. — Так нет, я ещё стал виновником всех бед. Отец умер из-за меня, она станет несчастной из-за меня, её сын умрёт из-за меня. А теперь... теперь я у неё один остался. Тонитру, несмотря на свой вид ещё живой, но непонятно, как скоро его сможет кто-то разбудить. Кто знает, может к тому времени он уже превратиться в пыль на деревенских туалетах? — он рассмеялся.