Я не знаю, что на меня нашло, но я сжала ладони в молитве. Отец рассказывал, что так можно отвадить вампиров. Этот же болотный коротыш, увидев это, громко рассмеялся:
— Пока в этих окнах не будет гореть солнце, никто твоих молитв не услышит, курочка.
— Никто с тобой договариваться о малышке не будет. Сгинь Хаос, — оборвал речи Тонитру.
Вампир начал растворяться. Сначала в чёрный дым превращались ноги, потом тело и лишь потом голова. Хаос улыбался и, похоже, это казалось ему обычным делом, если не развлечением. Он лишь грустно улыбнулся мне на прощание, будто одна я могла его понять:
— Опять меня никто не жалует... А я только думал найти с братьями общий язык... — сказал он жалостливо и пропал.
Тонитру и Игнис уставились на меня. Игнис был выше меня на две головы, Тонитру был выше на три, может на четыре. Я с горечью понимала, что ничего не могу им противопоставить, если они решат убить меня.
— Её нельзя отпускать, — сказал Тонитру на этот раз человеческим голосом.
Игнис посмотрел на меня с сожалением:
— Я знаю. Но её никто здесь не тронет.
Глава 1 - Пророчество
Тонитру исчез также внезапно, как и появился. Лишь звук грома раздался за окном, когда он пропал. Мы остались одни — я, Игнис и потрескивающий звук пламени.
— И что теперь? — спросила я Игниса.
Игнис вскинул руку вверх, и огоньки на стенах снова зашевелились. Один огонёк догонял другой, другой — третий и в конце они все слились в огромное пламя, сползающее со стен на кровать. Пламя затекало под одеяло, съёживалось, закутываясь вихрем в постель. В какой-то момент возникла такая вспышка света, что я нехотя закрыла глаза — а когда открыла их снова, то на простыне уже лежал маленький свёрток из чёрного полотна.
Я неуверенно подошла к этому свёрточку, ожидая худшего, но когда из него засопели, мои слёзы сами подступили к глазам. Сердце словно прекратило стучать, когда я высмотрела личико ребёнка.
— Эльза...
Я подхватила свою сестру в руки и крепко прижала к своей груди. Она даже не проснулась, лишь по-детски стала жевать свою нижнюю губу. Я не могла поверить, что она могла исчезнуть из моей памяти. Как могли исчезнуть эти волосы цвета соломы и ярко-голубые глаза. Отец доверил её мне, чтобы мы приплыли на Новый Континент, там, где по слухам, жизнь бьёт ключом.
— Это мог быть мой ребёнок, — сказал с тоской Игнис. — Он мог прожить намного больше, чем проживет твоя сестра, даже если она доживет до старости.
Он хотел, чтобы я спросила у него, зачем он это делает. Я чувствовала это.
— Спасибо. Если вам нужна жизнь взамен… — слова, которые я хотела досказать, застряли в моём горле. Я не хотела умирать, какой бы храброй тогда я себе не казалась.
Он уставил свои огненные глаза на меня, словно прочитав мои мысли, и улыбнулся.
— Жизнь ребёнка для вампиров намного ценнее, чем ваша жизнь. Нет, я не приму её.
Улыбку Игниса я посчитала добрым знаком, чтобы спросить:
— Не хочу показаться неблагодарной, милорд, но позвольте задать один простой вопрос? Зачем вы спасли нас?
Настала долгая пауза.
— Потому что… я люблю вас, — ответил он… и рассмеялся. Его смех был нечеловеческий и больше походил на истерику. Воздух в башне стал тяжёлым, как в бане. Эльза проснулась от его хохота и заплакала. Я стояла в шоке, не понимая, как мне быть.
Он шутит — думала я в тот момент.
От смеха вампир стал кататься по полу, держась за свой живот. Огненные капли стекали с его глаз от смеха и растворялись в воздухе. Однако, посмотрев на меня и на моё недоумение, вампир стал успокаиваться, а после встал и подошёл ко мне.
— Я… думал я сбрендил, вы понимаете? — вампир говорил суетливо, метаясь по комнате. — Порядка века я прожил в мучениях… со слабой надеждой… и только когда я увидел Эльзу… увидел вас… моё сердце оттаяло от вязкости времени и начало пылать ярким пламенем. Спустя века!
Я не могла понять, о чём говорит этот вампир.
— С чего вы решили, что это я растопила ваше сердце? — спросила я всё ещё недоумевая.
Игнис подошёл к одной из своих картин. Я была слишком взволнована происходящим, чтобы смотреть на них, поэтому не могла сказать, что на ней изображено. Он спешно попытался достать её со стены, но не смог оторвать. Плюнув, он провел пальцем по краям полотна картины, тем самым выжигая её, после чего взял и всучил картину мне в руки. Я с опаской открыла ее и увидела там… себя. Или женщину, которая как две капли воды была похожа на меня.
— Мне тогда было десять веков, — сказал Игнис, смотря мне прямо в глаза. — Тонитру было около трёх, а сам Хаос едва дожил до половины своего первого. С самого начала своего рождения Хаос не осознавал неспешность бессмертия. Он старался жить как вы. Он воевал как вы, ел как вы и спал как вы. Тогда же он увлёкся гаданием. Сначала мы думали, что он просто бредит.