Стефан усмехнулся, смотря на меня. Видимо, я смотрела на битву с глазами полными страха. Я попыталась отвлечься, чтобы не переживать. Стефан с большим трудом открывал пробку на склянке с молнией. Как только пробка хлопнула, впуская воздух, серебряный жук ускакал наружу, к дерущимся. Только сейчас я поняла, что видела маленькую молнию. Несмотря на то, что склянка была пустой, Стефан все равно что-то из нее отпил:
— Честно говоря, моя сестра высосала из меня слишком много, — сказал он жалобно, хлебнув «ничего». — Я ослаб и пока я восстановлю свои силы, пройдёт немало времени.
Стефан будто ожидал, что я поддержу тему для беседы, но вместо меня Эльза потянулась ручками к вампиру. Он аккуратно посмотрел на меня и протянул к ней руку. Я не дала ему прикоснуться к ней.
— Она всё равно проживёт лет 50-60, — хмыкнул он и убрал руку. — Подумать только, что путь к вечному бессмертию лежит через такое чудо, — подмигнул он Эльзе, а та засмеялась, пряча руками свои глаза в смущении. Ей понравился вампир и она покраснела.
— Почему вы отпустили молнию из колбы? — спросила я, переводя тему. – Разве не она ваша еда?
— Какой дурак будет пить молнию? — спросил он, смеясь.
— Я подумала...
— Я знаю о чём ты подумала. Мать символизирует море, Хаос туман, а Тонитру… молния. Но это не так. Тонитру — гром, а молния лишь сопровождает его. Пусть они и правда большие друзья.
Игнис почти задел мечом Стефанию, но она контратаковала и полоснула его по руке. Теперь вместо ударов они ходили вокруг друг друга. По Игнису было видно, что он в ярости: его волосы метались между собой слишком быстро, а в его глазах виднелось буйное пламя. Но Стефания будто бы тоже теряла своё терпение.
— Выжидают ошибки другого, — сказал Стефан. — Но у Игниса всё время мира, а у Стефании его нет.
Пока они ходили в ожидании, я решила поинтересоваться:
— Почему вам нужно есть, а Игнису нет? Разве вы не высшие?
— Мы утоляем свой голод, — сказал Стефан. — Но мы всё ещё его чувствуем. Высшие вампиры выше этого, и они могут прожить всю жизнь не питаясь вовсе. Как-то Игнис уснул на десяток лет, и проснулся лишь за тем, чтобы нарисовать картину, после чего заснул опять и на этот раз спал полвека. Пока он спал, мы с сестрой сходили с ума от истощения, так как наше время кончалось. Но мы бы не умерли от голода, в отличие от людей. Мы бы стали этими насекомыми с жёлтыми глазами, как и прежде.
Стефания собрала силы и наступила на Игниса крутя мечом налево и направо, и ему приходилось уступать ей.
— Она не может его убить, в отличие от него. Этот поединок лишь маленький шанс, попробовать жизнь человека на вкус, пусть это и будет годик. Высшие вампиры забирают эмоции людей себе, а нам отдают лишь время. Но жизнь ребёнка неопределенна временем. Она и дает высшим вампирам ключевое отличие от остальных: они становятся частью природы и могут больше никогда не есть. Но не каждый вампир достоин…
Игнис отбил один из ударов, и Стефания потеряла равновесие на секунду. Однако этой секунды хватило. Игнис вложил в свой следующий удар всю силу, а Стефания не успела его отбить. Меч прошёл сквозь грудь Стефании с такой лёгкостью, что я не сразу поняла, что произошло.
— Нет! — завопил Стефан и поднялся со стула.
Кровь потекла у неё из рта и она схватилась за руку Игниса, будто пыталась попросить о чем-то, но свет её глаз стал стеклянным, и она сползла на пол.
Стефан ринулся подбежать к сестре, но потерял слишком много сил и упал на полпути.
— Ты не должен был убивать её! — кричал Стефан в отчаянии, рыданиях и бессилии.
Игнис же смотрел на него глазами зверя, только осознавая, что он сделал.
— Я... я не хотел.
Стефания лежала на полу лицом вниз. Я подбежала к ней, с Эльзой на руках вместо Стефана.
— Ей можно как-то помочь? — спросила я.
— Нет. Она умерла, — глухо сказал Игнис.
— Дай ей свою руку, — крикнул Стефан и пригнул свою голову к полу. — Молю тебя спаси её. Я не могу её потерять! Она всё, что у меня есть! Прошу!
Игнис положил мне руку на плечо.
— Каждая секунда будет стоить тебе года жизни. Ты не обязана. Она знала, на что шла, — сказал он мне.
Я отдала ему ребёнка и закатала рукав на левой руке, после чего подсунула предплечье под рот Стефании. Только её клык скользнул по моей плоти, как она жадно вцепилась в мою руку. По моему телу будто натянули все струны и я чувствовала, что они вот-вот порвутся. Секунда, после чего Игнис с силой оторвал её голову от моей руки.
— Ещё! — взревела она обнажив свои зубы. — Я прошу тебя ещё!!!
Моя рука онемела. Стефан к тому времени успел доползти до своей сестры и начал успокаивать её. Он целовал её в лоб, проливая слезы горя и радости, а она билась в конвульсиях от жажды меня разорвать. Она молила, угрожала, грозила, что если я не останусь, то она убьёт всех, кто был и будет мне дорог. Я не могла двинуться с места, но Игнис молча потянул меня за руку.