Богатство, неправое стяжание, может заглушить те силы, которые способна была бы развить в себе личность, если бы ей нужно было за себя бороться, себя отстаивать, — в борьбе обретаешь ты не только право свое, но и самого себя. Иные и думают, что бедность сама по себе не только не мешает выявлению творческих возможностей, но и способствует ему. Так, Ромэн Роллан вполне принимает слова Гете, что те не чуяли вышнего наития, кто не орошал хлеба своего слезами своими. Для Роллана художник непременно должен быть беден. Если его не пришпоривает нужда, если работа для него не источник заработка, если подспорьем к искусству не служит ему ремесло, он рискует превратиться в дилетанта. Богатство — болезнь (как, по замечанию Гейне, жемчуг — болезнь улитки); оно — исключение из того космического правила, в силу которого мир вообще есть работа. Бедный, говорит Роллан, ближе к земле, чем богатый; нужно по земле ходить пешком, чтобы ощутить свое происхождение от ее материнских недр, чтобы почувствовать себя сыном ее; а художник — именно сын стихии, первенец ее, и, значит, в бедности есть для художника какая-то предустановленная необходимость. Один молодой бельгийский писатель резко восстал против тех, кто предлагал давать литераторам общественные или частные субсидии. „Кто говорит о литературе — писал он — тот не говорит о хлебе, а тот, кто говорит о хлебе, не говорит о литературе. Понятие „хлеб“ и понятие „литература“ — совершенно различного порядка. Правило: primum vivere, deinde philosophari — нелепость, когда речь идет о литературе. — А если литератор умрет с голоду? — Все равно, пусть умирает с голоду. Это не имеет никакого отношения к литературе и никогда не мешало созданию гениальных произведений. Я, пожалуй, даже не прочь прибавить: наоборот“...
Правильно это или нет, — во всяком случае, при социализме не будет ни того полного отсутствия труда у одних, ни того чрезмерного труда у других, которые, при современном строе, одинаково ведут людские массы к бедности. Если социализму нужно, чтобы не было труда без досуга, то, как мы уже видели, ему не в меньшей степени нужно, чтобы не было досуга без труда. Очевидно, на долю каждого, на плечи каждого достанется труда не много. И социалистические учения обещают, что художник и вообще творец высших культурных ценностей не будет запряжен в такую работу, которая ему не по душе, которая далеко лежит от сферы его духовных интересов и дарований. Не уничтожить труд, а ввести его в определенное русло, создать для всех право на лень, право на отдых, — об этом заботится социализм, и для достижения своих целей он должен так ограничить частную собственность, что вообще исчезнут и сгинут теперешние категории богатства и бедности. Это различение останется только в памяти человека, и не добром будут поминать его, И если теперь одним из стимулов к творчеству (которое нужда поощряет) служит потребность в собственности (что бескорыстной основы творчества все-таки не колеблет), то социализм этот стимул ослабит постольку же, поскольку он сократит или даже совсем заглушит частную собственность, засилие вещей. Но тогда не будет ли парализовано и одно из самых мощных побуждений к творчеству? Не понизится ли температура человеческой действенности вообще?