Подозревал ли он тогда, что это их последнее свидание?
Долго-долго звучали в ушах Веры его страшно-понятные слова: «Ты беспощадна. У тебя нет сердца…» И негодующий крик матери. И его отчаянный возглас… «Неужели это ваше последнее слово?..»
Любовник. Что такое любовник? Что-то темное, позорное, о чем нельзя говорить вслух. Этот человек убил в ее душе преклонение перед матерью.
Она ее любит. Быть может, еще больше. Но это уже не то. Кумир пал и разбился. Этого не вернешь.
Теперь он умирает. И, беспощадная в своей юношеской логике, Вера думает: пусть умрет! Эта смерть смоет темное пятно, грязнящее имя мамочки. С его смертью будет вырвана страница ее жизни, за которую им обеим приходится краснеть. Никто не посмеет больше осуждать ее мамочку.
Но как-то раз подкралась зловещая мысль, точно кто подсказал ее:
«Он умрет. А другой?.. Тот, о ком говорила эта ненавистная Полька… Все ли кончится со смертью Опочинина?»
Состарили Верочку эти мысли.
Смятение царит в доме губернатора. Под окнами густо постелена солома, и от этого кажется, что в этот пасмурный день перед домом светит солнце.
Опочинин, две недели бывший без памяти, пришел в себя. Все эти дни он бредил не умолкая, несмотря на ледяные компрессы, и коснеющим языком повторял какое-то слово. «Надя», — понял доктор. Дарья Александровна с ужасом услыхала об этом, и Мерлетту удалили из спальни.
Однако девушка поняла, кем полон больной мозг отца. За чаем, неожиданно войдя в столовую, она услыхала, как мать, плача, жаловалась княгине Мике и Нольде:
— Точно мы не существуем!.. Ни жена, ни дети… Это за целую жизнь любви и преданности… Даже умирающего — она отняла его у меня!
Теперь он очнулся и звал дочь.
— Идите скорей! — говорил доктор Мери и сердито смотрел на испуганную губернаторшу. — Разве можно раздражать больного?
Мерлетта одна с отцом. Она выплакалась за эти дни и теперь старается быть бодрой. Ее обрадовало желание больного остаться с ней наедине. С растущим страхом всматривается она в его черты. Пока он лежал с закрытыми глазами и даже пока бредил с темным лицом, он был страшен, но все-таки что-то еще оставалось от прежнего изящного облика. Она привыкла к его перекосившемуся лицу. Теперь это чужой старик, весь заросший седой щетиной.
Но даже в эти минуты Опочинин хочет нравиться. Он взглядом потребовал ручное зеркальце. Глянув на себя, стал здоровой рукой делать слабые движения, царапая пальцами одеяло. Он хотел бы сбросить ледяной компресс, придававший что-то бабье его голове. Нет сил… Он застонал, измученный… Забылся.
Что бормочет он опять? Нельзя понять… точно у него толстый-толстый язык во рту.
Мери становится на колени, целует его руку.
Подняла голову и вздрогнула. Жалкий, беспомощный взгляд впился в ее глаза. Губы его шевелятся без звука.
О, все, что он хочет!.. Она сделает все, о чем молит ее этот взгляд, в котором горит вся душа его, его потухающая жизнь.
— На-дя… На-дя, — слышит она, наконец.
Мери глядит, не мигая. Разве это возможно? Эта женщина здесь?.. Бедная maman…
— На-дя… — с трудом опять произносит отец. Он сомкнул здоровое веко. Крупная слеза бежит по щеке.
Мери встает. Последнее колебание исчезло.
— Сейчас, папа… сейчас!.. Подожди! Я сейчас вернусь… Я ее позову…
Она выбегает из комнаты и натыкается на доктора.
— Что мне делать?.. Он зовет Неронову!
— Зовите!.. Зовите!.. О чем тут говорить, когда человек умирает?
— Разве он умирает? — жалобно вскрикивает Мери.
Доктор жмет ее руку.
— Вы — умная девушка и давно знаете все. К чему теперь лицемерить? Радость, горе, — все убьет его. Лучше дайте ему эту последнюю радость!
— Что такое?.. Что такое?.. — испуганно спрашивает губернаторша, подслушивавшая у двери. — Куда ты бежишь?
Уже на лестнице Мери слышит негодующий возглас матери: «Это невозможно!..» И сердитый голос доктора: «Умирающему все прощается. Тут не до приличий…»
Кто это заплакал, закричал?.. Maman?.. Ах, все равно!.. Лишь бы найти ее. Лишь бы поспеть… Он умирает!.. Возможно ли это?
В пальто и шляпе она выбегает на крыльцо. Перед нею Нольде с портфелем в руках.
Мери цепляется за его рукав.
— Скорей!.. Скорей!.. Он умирает… Он ее зовет… Помогите мне! Где она?.. Где живет?.. Послушайте! (Она кивает будочнику). Позовите извозчика скорей!
— Куда вы, Мери?