Хитрая, умная Поля таращила глаза на красивого офицера и подслушивала у дверей.
Весь город знал, что это любовник ее барышни, но видела она его в первый раз.
Вдруг послышался глухой шум под окнами. Поля ворвалась в комнату.
— Приехали к нам, сударыня… Гости приехали… Старичок седенький…
Надежда Васильевна кинулась в переднюю.
— Дедушка!.. Дедушка! — истерически закричала она, выскакивая на крыльцо. В это мгновение она совсем забыла о князе.
Хованский ничего не имел против того, чтобы прекратить эту идиллию с жареным гусем и домашней наливкой. Его ждали приятели, собравшиеся ехать за город к цыганкам… Он быстро накинул шинель. В передней Надежда Васильевна плакала на груди высокого старика в овчинном полушубке. Какая-то толстая, закутанная девочка, разинув рот, поглядела на офицера. Мальчик в валенках вносил с Полей какие-то кульки. Хованский, не прощаясь с хозяйкой, незаметно скользнул на подъезд. Но старик все-таки приметил его.
— Это кто же будет, Наденька? Жених твой?.. Словно бы не пара…
Хорошо, что в прихожей на полу горела одна оплывающая свечка, и дед не видел краски, залившей все лицо, даже уши и полуоткрытую шею внучки.
— Ах, дедушка! Почему непременно жених?.. Просто знакомый… Ведь меня теперь весь город знает…
Старик вошел в комнату, медленно перекрестился на икону в углу. И вдруг сморщился, закашлялся, плюнул.
— Экая мерзость! Накурено-то как!..
Надежда Васильевна распахнула фортку и унесла трубку в свою спальню.
Два дня мелькнули, как светлый сон, среди радостных хлопот, рассказов, воспоминаний, обмена впечатлениями. Квартира Надежды Васильевны действительно прелестна: с окнами на юг, светлая, веселая, с крохотным садиком, с чистым двором, где уже ходят гуси, цесарки, индюк.
— Я скоро, дедушка, корову куплю. У меня тут коровник. Буду детей молоком отпаивать. Какие они бледные, худенькие, Боже мой!..
Она хватает Васю за лицо, целует его, и слезы бегут из ее глаз.
— Да н-ну, сестрица!.. — смущенно протестует Вася, отвыкший от ее ласки.
Но она уже опять смеется, опять щебечет, показывая дедушке свое хозяйство. Разинув рты, ходят за нею по пятам дети, ничего не видавшие, кроме подвала. Раем кажется им эта квартира. Сном кажется им будущее, которое сулит сестра.
— О, Господи, Господи, — шепчет дедушка и жует губами, и бороденка его вздрагивает. Дедушка, как старый неудачник, не верит в счастье. Всего боится… Ну, конечно, полтораста в месяц большие деньги… Да будут ли их платить?… А ну как разорится этот самый… что платит?
— Другой будет платить, дедушка. Театров много… Я не боюсь…
Дедушка щупает материю штор и обивку дивана, стучит ногтем по дереву, качает головой на буфет и посуду.
— Куда это столько тарелок?
— Гостей принимать, дедушка. В Новый год ко мне полицмейстер приедет с визитом, помещики разные… Всех принять надо, угостить…
— О, Господи!.. Господи…
Больше всего удивляет деда его собственная комната. Она угловая, маленькая, но светлая, уютная. Постель с пуховой периной, двумя подушками и белоснежным кисейным пологом вызывает в старике, привыкшем к нищете, какую-то мистическую тревогу. Он вздыхает и укоризненно качает головой.
— Чем вы недовольны, дедушка? — упавшим голосом спрашивает внучка.
— Это что ж за постель? Господам на ней спать. А нам только помирать на ней впору… в таком почете-то…
— Ах, дедушка, дедушка! Какие вы страсти говорите!
Зато радует его большой киот с тремя иконами и неугасимой лампадой, да еще маленький кенар в клетке. Как только солнце выглянет из-за угла дома и брызнет своими лучами в окно, жизнерадостная птичка зальется песней. Дедушка слушает ее, закрыв глаза. Губы его жуют, бороденка вздрагивает.
— Эка веселая птаха!.. Тоже тварь Божья, — умиленно шепчет он. — Создателя славит… По-своему, знать, молится…
У окна стоит вольтеровское глубокое кресло.
— Садитесь, дедушка! Зачем на кончик?.. Поглубже садитесь… А вот вам под ноги скамеечка.
— А ковер зачем?
— Чтобы вы ночью, когда встанете босиком, ног не застудили… Ведь они у вас больные…
Это уж слишком много, даже и для сдержанного старика. Слезы наполняют глубокие морщины его пергаментного лица. Он гладит дрожащей рукой голову внучки.