Чтобы поднять ее, молодому боярину пришлось напрячься так, что на руках затрещали сухожилия, а на висках проступили вены. Дмитрию уже казалось, что он не сможет сорвать заслонку, когда она со скрипом поддалась и сдвинулась вверх настолько, что под ней мог проскользнуть взрослый человек.
Ни на что больше Дмитрию времени не оставалось. Оглянувшись на крик Эвелины, он увидал двух жолнежей, бегущих к ним от угла дома, — хотя и с опозданием, но разбойники осознали свой промах и теперь спешили его исправить. На сей раз Дмитрий не стал вступать с ними в схватку.
Прежде чем жолнежи добежали до водостока, он усадил княжну в желоб, подтолкнул ее вниз и сам съехал следом, скользя по обледеневшим доскам.
Когда-то в детстве, катаясь на санках с ледяной горы, Дмитрий не раз делал это. Он птицей слетал с крутого холма, в ушах свистел ветер, и заснеженное поле неслось ему навстречу, чтобы там, внизу, он с головой зарылся в сугроб и вылез оттуда радостный, смеющийся, обсыпанный с ног до головы бодрящей снежной пылью. От стремительного спуска и леденящего свиста ветра у Дмитрия захватывало дух, ему было и весело, и страшно.
Теперь он делал то же, что и в детстве, но радости в душе, не было. Впереди его ждала неизвестность, по пятам шла верная смерть. Если враги догонят их с княжной, он примет последний бой, чтобы отвлечь их внимание от Эвелины и дать ей хотя бы добежать, до леса. А там как Бог положит…
Скатившись к подножию холма, он вскочил на ноги и помог княжне выбраться из сугроба. Теперь от спасительного леса их отделяло не больше полусотни шагов, но преодолеть их было не так-то просто.
Когда они были уже на середине пути, из ворот крепости показалась погоня. Три всадника с копьями наперевес неслись за ними, взрывая конскими копытами снежную пыль.
— Беги к лесу, княжна! — приказал Дмитрий Эвелине, срывая с плеча лук. — Я тебя догоню!
— Без тебя я никуда не пойду! — неожиданно воспротивилась Эвелина.
— Беги! — прикрикнул на нее Дмитрий, яростно сверкнув глазами. — Какой прок с того, что мы оба погибнем? Ты должна выжить, чтобы рассказать Польскому Королю правду об убийстве Корибута!
Слова его подействовали на княжну отрезвляюще, и она побежала к лесу со всей быстротой, на которую была способна.
Всадники стремительно приближались, уже слышны были конский храп и бряцание оружия. Дмитрий потянулся к колчану со стрелами и обмер: крышка колчана была приоткрыта, и вместо ожидаемых десяти стрел рука нащупала лишь две.
Видно, когда он скользил по желобу водостока, крышка за что-то зацепилась, сорвалась с крючка, колчан перевернулся вверх дном, и стрелы рассыпались по пути.
В колчане остались лишь две стрелы, чудом зацепившиеся за внутренний край крышки. Дмитрий стиснул зубы. Что ж, две стрелы лучше, чем ни одной… Он выдернул из колчана одну из стрел и привычным движением наложил ее на тетиву.
Видя это, первый из всадников вскинул свой лук, но Бутурлин резко пригнулся, и стрела жолнежа лишь скользнула по его волосам. В тот же миг Дмитрий спустил с тетивы свою стрелу, и жолнеж, неуклюже раскинув руки, плюхнулся с коня в снег.
Его товарищ с копьем попытался поднять щит, но Дмитрий отпустил тетиву быстрее, и разбойник откинулся на круп своего коня, со стрелой в переносице.
Третий всадник нерешительно приотстал, видя, к чему привела его друзей поспешность. Чтобы взять его на испуг, Дмитрий потянулся к пустому колчану.
Сего оказалось достаточно, чтобы всадник развернул коня и что духу помчался обратно, к заставе. Не дожидаясь, пока он вернется с подмогой, Бутурлин поспешил к лесу, где его, с замиранием сердца ждала Эвелина.
— А теперь, княжна, следуй за мной и постарайся идти как можно быстрее! — сходу бросил он девушке, выбежавшей к нему из-за ближайшего дерева. — И прошу, не трать силы на лишние расспросы. Мы получили передышку, но едва ли она будет долгой!..
ГЛАВА № 7
Командор Тевтонского Ордена Руперт фон Велль был доволен собой. Первая часть плана по стравливанию Унии и Москвы прошла успешно. Теперь Волкичу оставалось лишь уверить Самборского Воеводу, что зачинщиками резни на заставе были московские провожатые Корибута.
В том, что он справится с задачей, фон Велль не сомневался. Неприязнь Воеводы к московитам была широко известна, и едва ли Волкичу придется долго убеждать его в виновности последних.