Ты говоришь, несправедливо, что на каждого убитого этой ночью поляка пришлось по трое убийц? А в битве при Танненберге на каждого Орденского рыцаря приходилось по пять — по шесть нехристей! По-твоему, это справедливо?
И хуже всего то, что Европа, весь христианский мир оставили нас один на один с сей ордой! Да, были тогда с нами рыцари из франкской земли, были венгры, англичане, австрийцы, наемники из Брабанта, что больше о деньгах думали, чем о Вере…
…Но много ли их было? Капля от всего, что могла дать Европа. Потому-то Орден и проиграл битву при Танненберге, да и другие битвы тоже…
…А ныне, когда Польша с Литвой срослись воедино, они для нас еще опаснее стали. Да еще, пользуясь тем, что Орден вынужденно принял вассалитет, хотят нашими руками присоединить к себе южные земли. Бросить Братство в самое пекло против турок и татар.
А на востоке другая туча сгущается — там схизма московская силу набирает. Хорошо, что пока основные силы московитов скованы на юге войной с татарами. А как подчинят они татар, завоюют Дикую Степь, куда потом двинутся? На Пруссию, стало быть, на нас! Выход к Балтийскому Морю им нужен!
И тогда двумя убитыми женщинами дело не ограничится — тысячи невинных христианских душ полягут! Так не лучше ли пролить кровь немногих, чтобы два наших смертельных врага, точащих зубы на Орден, впились в горло друг другу?
Готфрид подавленно молчал, не находя ответа. Да, здравый смысл в словах наставника присутствовал, но ночная резня не казалась ему от этого менее отвратительной. Видя терзания юноши, Руперт решил ослабить натиск.
— Пойми, Готфрид, — произнес он более мягким тоном, — мне самому хочется свершать подвиги, а не заниматься тайной дипломатией. Но, поверь, то, что мы делаем сейчас, куда важнее битв и походов. А если тебя гложет мысль о ночных событиях, утешься тем, что ты защищал свой дом и Христову Веру. Все, что для тебя дорого и свято.
Древние римляне говорили: «цель оправдывает средства», и пока они следовали сему принципу, их держава была непобедима. Наша цель — борьба со всем, что противостоит Христовой Вере и ее слуге — священному Тевтонскому Братству. А раз так — наши действия оправданны в глазах Божьих!
Так что, взбодрись, Готфрид, и придай лицу выражение, достойное воина великого Тевтонского Ордена. Я не хочу, чтобы враги видели скорбь в твоих глазах!
Сказано это было в связи с тем, что впереди на дороге показался польский конный разъезд. Фон Велль вынул из сумки подорожную и двинулся навстречу полякам.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. УБЕЖИЩЕ
ГЛАВА № 8
Всю ночь Дмитрий с Эвелиной пробирались вглубь леса, пытаясь уйти подальше от страшного места, ставшего могилой Князя Корибута и его свиты. На открытой равнине они могли стать легкой добычей людей Волкича, и только чаща давала им надежду на спасение.
Но если лес был союзником беглецов, то о погоде этого никак нельзя было сказать. Словно вознамерившись погубить их этой ночью, она обрушила на головы ночных путников самую жестокую вьюгу из всех, что были у нее в запасе.
Пронзительный ледяной ветер хлестал их по лицам, слепил глаза колючей снежной пылью, проникал сквозь овчину полушубков.
От него не было спасения — голые деревья не сдерживали порывов неистового зимнего вихря, и он гулял повсюду, вымораживая все живое ледяным дыханием и насыпая чудовищные сугробы.
Продвигаться сквозь них было все труднее. Порой снег доходил Эвелине до пояса; тогда Дмитрию приходилось брать княжну на руки и переносить ее через заносы.
К удивлению боярина, девушка держалась необычайно стойко для ее возраста и хрупкого телосложения. За все время их ночного похода Эвелина не проронила ни единой жалобы на трудности пути.
Пережитые страдания словно сорвали с нее маску показной капризности, и сквозь нежный облик проступили внутренняя сила и упорство. Но и они были не беспредельны. Зимняя стужа и вязкий снег мало-помалу отнимали у княжны силы, и к утру она едва держалась на ногах.
Не лучше чувствовал себя и Бутурлин, к усталости коего примешивалась боль в разбитой голове. За ночь они преодолели несколько верст, продвигаясь на юг, к Самбору, и теперь их силы были на исходе.
Дмитрий понимал: если они не найдут затишного места, где можно развести костер и хоть немного обогреться, стужа и метель быстро прикончат их. Но где найти такое место в насквозь продуваемом зимнем лесу? Как отыскать хворост и сучья под толстым слоем снега?