— Значит, решил все-таки прогуляться до Самбора? — грустно вздохнул старый Тур. — Что ж, Бог в помощь, только будь осторожен.
— Буду, — кивнул Газда, — и вот еще что. Я решил в дворяне московские податься на время. Вы со мной или как?
— На время, говоришь? — задумчиво покрутил Тур седой ус. — Что ж, московит, если нужно для дела, можешь называть нас своими дворянами…
— Так не пойдет, — покачал русой головой Бутурлин, — если уж идете в дворяне, придется принести присягу, как положено по обычаю.
— Скажи, а зачем тебе наша присяга, если по приходу в Московию ты собираешься дать нам свободу? — недоверчиво прищурился старый казак.
— Воеводе вряд ли улыбается отпускать на свободу врагов Польской Короны, — пояснил Дмитрий, — чтобы не дать вам уйти в Московию, он может пойти на хитрость. Положим, велит мне под присягой подтвердить, что вы — мои дворяне.
Если я поклянусь в том именем Господним, а вы присяги не примете, я поступлю бесчестно в глазах Божьих.
— Ишь ты какой! — в голосе Тура впервые зазвучали уважительные нотки. — Ну, раз ты так дорожишь словом и честью, то поклянись и нам, что снимешь с нас присягу, как только нога твоя ступит на землю Московии!
— Бога и душу ставлю в свидетели, что сделаю так! — без колебаний изрек Дмитрий.
— Гляди, москаль, нарушишь клятву — в аду будешь гореть! — злорадно хихикнул Чуприна.
— Как знать, может, и не будет, — с сомнением помотал седым чубом, Тур, — сдается мне, Газда прав, в нем нет гнили…
_________________________
Холодное зимнее солнце клонилось к земле, когда путники, наконец, увидали Самборские стены. Польская твердыня лежала перед их взорами, грозная и неприступная, как огромный усталый дракон, спящий на заснеженной равнине.
Сложенная из красноватых гранитов, она отсвечивала розовым светом в сиянии заката, и на стенах ее, меж каменных зубцов, яркими огоньками то и дело вспыхивали шлемы стражников.
У Бутурлина отлегло от сердца: самая опасная часть пути была пройдена, и теперь беглецам оставалось преодолеть лишь пустошь, отделяющую лес от крепости.
Весь день Газда вел их к сему месту тайными тропами, неведомыми жолнежам, путал следы, несколько раз менял направление пути. Хотя делал он это, по его словам, чтобы запутать преследователей, Дмитрий разумел: Газда петляет, в первую очередь, для того, чтобы не дать беглецам запомнить дорогу к схрону.
Он не обижался, на своего провожатого. Газда и так оказал им неоценимую помощь, на какую едва ли решился бы кто-нибудь в его положении, и Дмитрий не считал себя вправе упрекать казака за его недоверчивость.
Жизнь, полная бед и опасностей, научила Газду быть осторожным, и, может быть, именно благодаря этому путники за время скитаний по лесу не наткнулись ни на один из разъездов Волкича.
Двигались они медленно, пробираясь сквозь чащобу и избегая наезженных троп. Газда и Бутурлин шли пешком впереди, разведывая дорогу, Эвелина ехала сзади верхом на пегой казацкой лошадке, ведомой хозяином в поводу.
Лес расступился неожиданно, открыв перед путниками широкую равнину, посреди которой высился Самборский острог.
— Вот мы и пришли, боярин, — тихо и как-то нерешительно проронил казак, — я свое обещание выполнил, посмотрим, как ты исполнишь свое… Лошадь, ты уж извини, я тебе оставить не могу, так что, дальше пойдете пешком. Долго топать вам не придется — вот она, крепость!
— Спасибо за все, Петр, — произнес Бутурлин, помогая княжне сойти на землю, — я сделаю все, что будет в моих силах, для тебя и твоих братьев!
— Помогай вам Бог! — Газда напутственно махнул рукой, и его суровое лицо осветилось на миг доброй, хитроватой улыбкой. — Надеюсь, здесь опасность вам уже не грозит. Едва ли душегубы Волкича будут рыскать у самых замковых стен!
Но он ошибся. Дмитрий и Эвелина были на середине пути к острогу, когда показалась погоня. От дальнего края леса, клином вдававшегося в заснеженную степь, наперерез путникам неслось с полдюжины всадников в кроваво-красных жупанах пограничной стражи, в железных шлемах, с обнаженными саблями в руках.
Бутурлин с княжной побежали к острогу, силясь достичь замковых ворот раньше, чем их догонят преследователи. Но все было тщетно. Несмотря на глубокий снег, люди Волкича двигались верхом гораздо быстрее пеших путников и вскоре настигли их. Двое всадников уже обходили беглецов с боков, пытаясь отрезать им дорогу к крепости, и Бутурлин обнажил саблю, готовясь к неравной схватке.
Спасти молодую пару теперь могло лишь вмешательство крепостной стражи, и Дмитрий изо всех сил надеялся, что она, заслышав звон оружия, придет к ним с княжной на помощь.