И все же татям пришлось поволноваться. Едва стихла буря, в деревеньку завернул конный отряд Флориана, охотившийся как раз за убийцами Корибута. В ожидании кровавой рубки разбойники притаились в избах с луками и саблями наготове.
Но на сей раз им не пришлось проливать кровь. Памятуя о том, что к горлу их жен и детей приставлены ножи, глава медобров и оба его сына поспешили уверить шляхтича, что душегубы в деревне не объявлялись.
Будь у Флориана чуть больше времени, он бы и сам догадался, что к бортникам затесались чужаки. Для этого достаточно было заглянуть в один из сараев и увидеть там рослых, откормленных жеребцов, коим неоткуда было взяться у бедняков, промышлявших грибами, ягодами, да медом.
Но времени у Флориана не было. Он спешил прочесать всю округу, посему, не останавливаясь в деревне бортников, повернул с отрядом на север, где среди лесов прятались поселения добытчиков болотной руды и углежогов.
Разбойничье воинство получило передышку, но предводитель ватаги знал, что долгой она не будет. Рано или поздно, выкормыш Воеводы вернется за ним, сюда, и тогда уже ничто не спасет его голову.
Лишь одно могло уберечь боярина от плахи.
Волкичу нужно было как можно скорее бежать в Померанию, а там сесть на один из кораблей Ордена, отплывающий в Кенигсберг. Замысел был верным, но его осуществлению мешали два обстоятельства.
Во-первых, он был слаб после ранения и с трудом держался в седле. Во-вторых, у него не было пропуска на корабль, а получить такой пропуск Волкич мог лишь из рук фон Велля.
Произойдет ли это, можно было только гадать. После кровавой ночи, так неприятно закончившейся для боярина, он больше не встречался со своим покровителем.
Уезжая с заставы, тевтонец пообещал, что сам его найдет, но где и когда, сказать не удосужился. Он уже наверняка знает о постигшей боярина неудаче и о том, что ему пришлось бежать в леса.
Однако, нынешнее местопребывание Волкича ему неизвестно, а сообщить фон Веллю о том, где он скрывается, беглец тоже не мог.
Впрочем, даже сумей он подать тевтонцу весть, тот едва ли стал бы разыскивать его. После всего, что случилось, он будет держаться подальше от сих мест, чтобы не навлечь на себя подозрения Воеводы.
Волкич вспомнил наставления, кои тевтонец давал ему, готовя к роли Крушевича. В случае разоблачения, боярину следовало бежать к морю и там, в условленном месте, ждать встречи с ним.
Волкич так и хотел поступить, но попробуй доберись до заветного берега, когда тебя обложили со всех сторон, словно зверя, а по пятам идет свора польских псов, жаждущих твоей крови!
Не вызывали у Волкича радости и думы о встрече с фон Веллем. Тевтонец явно не погладит его по головке за то, что он упустил княжну и московита. Он мстителен и не терпит, когда нарушают его приказы.
«Да и зачем я ему теперь нужен? — сверлила мозг боярина неотвязная мысль. — Свое дело я уже сделал, теперь он захочет убрать меня как свидетеля грязных дел Ордена!»
Ярость душила Волкича, и он ненавидел весь свет, такой чужой и враждебный ему. Но если других ярость отупляет, делая их игрушками в руках судьбы, то Волкичу она, напротив, придавала расчетливость и хладнокровие.
Он знал, что никому больше не нужен, и рассчитывал лишь на изворотливость своего ума.
Если тевтонец при встрече не захочет дать ему пропуск на корабль, он заберет его силой. Наверное, это будет какая-нибудь безделушка, знакомая шкиперу.
Отнять ее у фон Велля будет не так уж трудно. Чтобы не привлекать к себе внимание польской стражи, он ездит с небольшой свитой. Если напасть внезапно, людям Волкича не составит больших усилий перебить ее.
Ах, как хотелось боярину отплатить Командору за свое вынужденное пресмыкательство перед Орденом, за годы, когда он, презрев фамильную гордость, изображал раболепного холопа.
Сердце рвалось из груди при мысли о том, что он срубит с плеч горделивую тевтонскую голову, и зашвырнет ее в пучину моря. Сия мысль будоражила его ум и пьянила, как запах свежепролитой крови.
Но Волкич умел быть, осторожным. Как ни хотелось ему поквитаться с рыцарем, он знал, что поднимет на него руку лишь в крайнем случае, если тот не даст ему пропуск, или сам захочет его убить.
Если же все пройдет гладко и тевтонец будет милостив к нему, он с благодарностью примет этот чертов пропуск и отпустит фон Велля с миром. Затем со своим отрядом сядет на корабль и выйдет в открытое море. Но в Кенигсберг он не вернется. Хватит служить немцам и бегать у Ордена на поводке!