— А если он все же не согласится приехать в Самбор? — с сомнением поднял бровь Радзивилл. — Что нам делать тогда, Государь?
— Решим по ходу дела, — завершил совет Ян Альбрехт, — пусть он даст какой-либо ответ. А там видно будет!..
ГЛАВА № 24
— Лихо же мы ускользнули из лап Воеводы! — рассмеялся Газда, отхлебнув из кожаной баклажки крепкой хмельной браги. — Спасибо, побратимы, что не оставили в беде! Даст бог, и я когда-нибудь отплачу добром за вашу услугу!
— Пустое, — покачал убеленной сединами головой Тур, — какие счеты могут быть между своими! Вспомни, сколько раз сам выручал других. Что же нам оставалось делать, когда ты в беду угодил?
— А ты что не радуешься, брат москаль? — обернулся Газда к Бутурлину. — Хлебни бражки, сразу на душе полегчает!
— Не рано ли радоваться? — отстранился от протянутой фляги Дмитрий. — Мы теперь вне закона, скрываемся в лесу, яко тати, а Волкич по-прежнему на свободе, быть может, ищет новую жертву! Как только стихнет вьюга, нужно выступить на его поиски…
— Ну, и где ты его собираешься искать? — страдальчески поморщился Газда. — Лес вон какой огромный, а ты сих мест не знаешь. Да и как ты захватишь в плен Волкича, если тебе приведется с ним свидеться?
У него десять конных душегубов с луками да саблями. А у тебя ни коня, ни клинка, ни ножа засапожного! Вспомни, как минувшей ночью мы на одной лошадке добирались от Самбора до леса…
…Не ты его — он тебя в плен возьмет при встрече. Хотя, зачем ты ему нужен живой? Сложишь голову ни за что, и все тут!
— Мест здешних я, и впрямь, не знаю, — согласился с казаком Дмитрий, — но они хорошо знакомы тебе. Что до оружия, то мне хватит одной сабли или палаша, коих у вас немало припасено. Да и не один я пойду на Волка: нас тут четверо, а четверо против десяти — уже что-то!..
— Ты что, москаль, белены объелся? — фыркнул молчавший доселе Чуприна. — Мало тебе, что из темницы вызволили, собственной жизнью рискуя, так ты еще хочешь, чтобы мы за тебя головы сложили?! Каков молодец! Да я ради тебя пальцем не пошевельну!
Когда ты наверх по веревке поднимался, желание у меня было ножом тебя в шею ударить. Если бы не брат Газда, так бы и садонул!
— И получил бы от меня кулаком в зубы! — прервал его бурную речь Газда.
— Это за что же, брат? — не на шутку обиделся Чуприна. — Разве не его вина в том, что ты в темницу загремел и с жизнью чуть не расстался?
— Не его! — гневно сверкнул глазами Газда. — Уймись, Чуприна! Я сам поспешил ему на помощь, когда увидел, что в одиночку ему людей Волкича не одолеть. Ну а то, что я в плен попал, на то была божья воля.
Да москвич и в плену-то выгораживал меня, как мог, перед Воеводой, хотя его положение было не лучше моего. И когда Каштелян хотел предоставить ему горницу теплее да удобнее той, что мы в башне занимали, он сам от нее отказался, чтобы не разлучаться со мной!
— Добрый поступок! — кивнул головой старый Тур. — Ты мне все больше по сердцу, московит. Только вот война, в которую ты нас втянуть хочешь, — не наша война. И кровь свою мы не будем проливать за панов ни польских, ни московских, уж не обессудь…
…И вот еще что: сними-ка ты с нас присягу, что мы тебе принесли в прошлую нашу встречу. Мы ведь согласились присягнуть, чтобы тебе легче было провести нас через кордон. А раз это дело, тебе не под силу, то и в присяге нам проку нет!
— Вот-вот! — снова влез в разговор Чуприна. — Пользы нам с нее, как с козла молока! Так что, давай, снимай ее с нас, покуда мы сами с тебя голову не сняли!
— Что ж, вы люди вольные, и приказывать вам я не могу, — грустно усмехнулся Бутурлин, — от присяги я вас освобождаю. Об одном лишь хочу попросить: помогите мне найти Волкича, а там я уже решу, что мне делать дальше…
Уговаривая меня бежать из Самбора, ты обещал, Газда, что поможешь выследить душегуба. Я потому лишь решился на побег, что поверил тебе. Выходит, ты мне солгал, Петр?
На лицо казака набежала мрачная тень. Уговаривая Дмитрия бежать вместе с ним, он не особо задумывался о средствах. Главное было убедить приятеля в необходимости побега, а как, для него было не столь важно. Теперь ему предстояло держать ответ за свои слова, легкомысленно оброненные в Самборской темнице.
— Есть такой грех, — поднял на боярина хмурый взор Газда, — а что мне было делать? Сам знаешь, в Самборе я оставаться не мог — там меня ждала петля. Но и тебя не мог бросить. Узнав о моем побеге, старый хряк Воевода вздернул бы тебя на дыбу. Выбор у меня был невелик: отдать тебя ляхам на растерзание или обмануть. Из двух зол я выбрал меньшее зло…