У петергофской Мадам действительно работают не самородки даже, а скорее бриллианты лучшей огранки. Всё же дворянская кость – это женщины разной степени красоты. Их сущность в одарённости и факте благородного рождения. Если дочка оказалась крайне одарённой, но лишённая красоты или любой другой привлекательности, кроме магической, то всё равно от женихов отбоя не будет. Для лучших публичных домов такое неуместно. Ночные бабочки должны быть прекрасны и умелы.
Голова у Марины столь искусна на выдумки, что могла бы стать основой безжалостного коварства. Мир спасся от страшного зверя, когда юная магушка решила лично не участвовать в удовлетворении кровавых страстей. На полыхнувшее, словно пожар в сушняке, возмущение, Марина возразила Снежане, что будет интересно посмотреть на лица тех из высоких господ, что бывают у Маман частыми гостями. По борделям и любовницам ходят все, но признаться в этом не готовы. И потому, не устроить ли нам такую забаву?
Всей честной и не очень компанией, мы расположились в грандиозной резиденции Александровых в Санкт-Питербурге. До восторженных ахов дело пока не дошло, ибо хозяйка дома продолжала возмущаться нашими спутницами. Стоит отметить, что воспитание у них отменное, как и чутьё. Своё почтение выразили грациозно и умело. Пока Снежана бушует, себя ведут кротко. Как верно заметила Марина, уговаривая снежную принцессу, – это не портовые шлюшки, чтобы поддаваться презрению и отвращению. Они знакомы с телами очень благородных людей.
Этот аргумент Снежану весьма развеселил. Отсмеявшись, она пригласила всех в гостиную.
Сегодня на ней нежно-жёлтое платье с тёплым жилетом из плотной ткани. Волосы собраны в замысловатую, высокую причёску.
– Итак! – начала речь она, стоило каждому утолить первый голод. – Завтра у нас бал. Все роли уже распределены, но я хочу повторить, что вести себя достойно и правильно – это очень важно. Никого не бить, – посмотрела она на меня. Дальше взгляд достался Марине: – Если хотите вступить в беседу, то сначала убедиться, что это позволительно и не излагать всякие провокационные вещи. Бал очень публичный и требовательный к манерам. И вы, девочки, – теперь она уже посмотрела на куртизанок, – своих посетителей сильно не вгоняйте в краску, а новых ищите крайне сдержанно. Пылких мужчин там хватает, если вдруг похоть затуманит им голову, то ответственность за тайну близости возлагаю на вас. По роду профессии должны уметь.
– Согласился на свою голову, – проворчал я, оценив перспективы времяпрепровождения.
– Мне тоже пришлось отказаться от любимого розового вина, – выразительно посмотрела она. – Знаешь, как неудобно перед подругами теперь? Так что жду от тебя полной самоотдачи.
– Как хорошо было бы, если под этим ты бы подразумевала мордобой. Дать какому-нибудь ухарю по дворянским мордасам – этому я бы отдался со всей страстью.
– Игорь! – возмущённо воскликнула Снежана. – У тебя совсем нет манер. Ты хуже, чем мой грум.
Под общий смех, я пожал плечами.
– Прости, моя нежность, это я перед аскезой на балу душу отвожу. Там постараюсь быть молчаливой тенью рядом с тобой, отрывая руки всякому, что решит коснуться.
– Ну, – вздёрнула она подбородок, – мне приятно твоё внимание. Только есть церемониальные обязательства, так что придётся позволять им некоторые действия. Ах… как бы мне хотелось плыть на большом корабле и не знать горя. Быть свободным пиратом и безумствовать на всех ведомых морях.
Её лицо приняло красивый мечтательный вид. Я залюбовался. Рассказывать о том, какие пираты на самом деле не стоит, а вот хорошей историей пренебрегать будет грешно:
– А давайте я поведаю вам о пяти котах, ставших символами дружбы между ярлами? Это случилось, как раз после морского нападения на один из богатых прибрежных городов.
Глаза графской дочери вспыхнули голодным огнём. У остальных выбора особо не осталось, Сигрюнн же я шепнул, что буду рассказывать про Сигурда Мягкосердечного, который за всю жизнь загубил уйму людей, прослыл грозой всех норвежских и свейских земель, грабил деревни и города по всему побережью Балтийского моря, добирался до тёплых стран с обратной стороны материка, но однажды проявил мягкость. Для свейки эта былина знакомая, причём в настоящей, жестокой версии, а вот для нежных ушей Снежаны я её умягчу. Сигрюнн сдержанно улыбнулась и кивнула.
– Многие столетия назад, в деревушке Берген, родился великий воин Сигурд, имевший сначала прозвище Безжалостный, но в веках прославившийся Мягкосердечным. Дело было ночью, во время нападения на богатый город у моря. Для разведки туда послали девушку-воина, милую внешностью, но крепкую духом. Выведав всё нужное, она подала знак к нападению. До жаркой схватки оставалось всего чуть-чуть, как вдруг она встретила девочку с кошкой и котятами. Числом пять. Дрогнуло у воительницы сердце и принялась она упрашивать ту девчушку скорее из города бежать. Никакие уговоры не помогали. Испуг овладел младой жительницей. Сомнения терзали голову, как же она будет выхаживать домашних животных и как жить, если город ограбят. Потекли слезы, а потом она сбежала в дом к родителям, бросив корзину с кошкой и котятами. Тогда воительница подхватила её и помчалась к месту встречи.