Слева расселись Александровы – словно штормовая туча над скалой. По могуществу они на голову превосходят всех Гардарсонов. И во избежание соблазна проявить это превосходство, дом кишит стражей. Якобы для выражения всяческого почёта и безопасности. Последнее как раз то, что мне нужно, но предупреждать свеев, откуда может прилететь я, конечно, не стану.
Справа мои именитые земляки. Я, как организатор и причина всему этому, сел во главе. Правда, вскоре уже оказался на ногах – переживаю так, что с трудом удаётся удерживать тело от дрожи. Вроде и не адепт Ордена передо мной, не химера и не упырь, а страшно, как никогда ранее. Сейчас от меня зависит едва ли не судьба взаимоотношений между Свейским Королевством и Российской Империей.
– Сегодня тут собрались по-настоящему великие рода. В качестве принимающей стороны – Александровы, на русских землях нет никого, кто не слышал бы о них, а уж о страхе перед могуществом не приходится говорить. Гостят же у нас знаменитые Гардарсоны! Родовитостью они славятся на всей земле Туле, а торговыми талантами и большим трудолюбием – во всём мире. Я хочу выразить всем вам глубочайшее уважение. Поднимем же сей великолепный хрусталь за встречу, что войдёт в летописи!
Для свеев застолье свято. Даже торговый дух и тяжёлый звон золота не смогли вытравить из них простоту и открытость во время пира. Потому шума с их стороны больше. Но и Александровы не пренебрегли тостом.
Перевожу фразу за фразой.
– Вы наверняка удивились, почему принимающей стороной стали Александровы, а не Колыванские, – чуть склонил я голову. – Тому есть простое объяснение. Несмотря на все мои заслуги и славу, в роду я пока единственный. И если докажу силу, то прекрасная дочь рода, Снежана, – показал я рукой, – станет моей женой.
Гардарсоны подумали, что ослышались. Прошел гул голосов. Я поймал сочувствующий взгляд Эльвы.
– Погодите гневиться, славные свеи. Давайте последуем слову из Эдды Сэмунда, где говорится: никто за любовь никогда осуждать другого не должен; часто мудрец опутан любовью, глупцу непонятной.
Слова уняли огонь в сердцах.
– Прекрасная Снежана носит под сердцем мою дочь. Но и необыкновенная Сигрюнн бережно растит внутри себя моего ребёнка. Наши чувства взаимны, я люблю этих девушек. Если мы все породнимся, то изобилие прольётся на каждого. Род Александровых много денег берёт из торговли. Имея такую мощную поддержку в Свейском Королевстве, богатство семьи возрастёт многократно. То же самое и вы, Гардарсоны. Русская империя – это сильнейшее государство, а род Александровых в нём вхож в шесть самых великих. Вы ведь после гибели рода Крузенштернов претендуете на первенство среди ярлов, не правда ли? Так не проще ли будет делать это имея такую родню?
Я сделал паузу, чтобы головы магов в тишине переварили слова.
– Над миром повисла угроза некромантии. Мне пришлось сражаться с адептом этой заразы и я хочу всех предостеречь – аспекта хуже нет. Английская школа магии породила монстра. И мы должны объединиться против общей беды. Кому, как не сильнейшим родам нужно предпринимать меры первыми? Давайте же породнимся и я обещаю вам, что выжгу эту заразу здесь, – ткнул я пальцем под ноги, – на землях свеев, а потом и на английских островах. Пусть даже придётся все залить огнём.
Теперь уже все взгляды обратились на меня. И даже у Александровых не вижу недоверия или иронии.
– Достойней мужа для ваших дочерей трудно найти. По силе я равен лучшим из вас, а победы над тварями ночи и просто негодяями говорят, что одарённостью управлять умею. С какой стороны ни посмотри, но такой союз хорош. Если вы дадите согласие, я не вижу причин отказываться от него. Благодарю за внимание, – в пояс поклонился я.
Шум поднялся знатный. Свеи и русские взялись обсуждать услышанное. То шёпотом, то уже не сдерживая эмоций и чувств. Я же внимательно наблюдаю за выражением лица Сигрюнн и Снежаны.
Свейка встревоженно искала поддержки у матери. Когда же та сказала веское слово мужу и родне, то подошла и уже на ухо прошептала несколько фраз дочери. Чудесно-эльфийский лик возлюбленной разгладился и уже тогда она обратила на меня взгляд. Кивнула.
Гордой Снежане многое из происходящего явно не нравится. Она всегда была единственной и привыкла быть первой и главной. Пусть не в магической силе, но слава Александровых и их могущество всегда выделяли её в светском обществе. Поэтому ей сложно принять такой союз. Понимая это я и посадил Марину рядом. Огнёвка не подвела – стоило родам начать обсуждение, тут же принялась что-то объяснять и доказывать. Когда я наконец прочёл на лице Снежаны, что она согласна уступить, то натужно выдохнул. В решении глав родов не сильно сомневался. Граф, конечно, дочь очень любит и если бы был не уверен в её чувствах ко мне, то точно устроил бы раздачу и словом, и делом. Уверен на сто пудов, что разменной монетой Снежана бы не была никогда, пусть даже и выбрала долю старой девы. При её пылком нраве это, конечно, маловероятный итог, но трепетность отношения отца к дочери меня впечатляет. Потому я стараюсь стяжать гнев и раздражение от его решений и поведения.