— Ты что, в самом деле веришь, что вам поможет, если ты меня заколешь? Ты думаешь…
Бастиан не успел продолжить фразу. До его слуха донесся глухой звук приближавшихся шагов. Под чьей-то тяжелой поступью хрустели камни, задевавшие один о другой, и наконец появился Пауль. Он так перекосился от ярости, что его вообще с трудом можно было узнать. С громким криком Пауль набросился на Георга и врезал тому кулаком в живот. Нож отлетел в сторону, перевернулся и, звякнув, упал на каменистый грунт.
Георг был сломлен. Он скрючился на земле, охая от боли и жадно хватая воздух.
— Ты, задница! — заорал Пауль, пнув лежащего в бок. — Я тебя прикончу! Я череп тебе пробью!
Бастиан взял себя в руки. Он наклонился за факелом, который почти погас, поднял его и помахал им перед глазами Пауля.
— Прекрати! Он уже не сопротивляется, оставь его!
— Он хотел тебя убить! — В глазах Пауля светилась одна лишь ненависть. — А ты просто так разгуливаешь здесь один, наивный, словно овечка. Ты разве не понял, что втемяшилось в головы остальным с тех пор, как они прослушали этот дерьмовый стих? Скажи спасибо как раз ему за то, что прочитал его вслух. — Еще один пинок пришелся Георгу в бедро. — Ты, может быть, попробуешь хоть самую малость быть повнимательнее? — Эти слова адресовались Бастиану.
В его душе разгоралось знакомое чувство тяжести и стыда. Он открыл рот, но не издал ни звука. Впрочем, взгляд Пауля Бастиан выдержал. Да, ты — его сын. Причем куда больше его сын, чем мой брат.
— Я не ожидал, что Георг затевает что-то такое, — произнес он наконец. — Прости. Вероятно, это в самом деле было наивно.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, затем Пауль опустил голову и провел рукой по лбу.
— Извини, пожалуйста. Я не хотел на тебя кричать, я просто перепугался. Конечно, ты не мог ожидать ничего подобного, мне самому стало понятно, что случилось, только когда я услышал твой крик. — Он снова поднял голову, в глазах его жил страх. — Мы же только что познакомились. Толком даже не объяснились. Но я правда беспокоюсь, что с тобой может что-нибудь произойти, причем по моей вине. Если бы не я, то тебя вообще бы здесь не было.
Пауль выглядел таким расстроенным, что Бастиан попытался обнять его за плечо, но почувствовал страшную боль — рука не слушалась.
— Всё в порядке, — сказал он. — В будущем я буду вести себя внимательнее.
В будущем. Как оптимистично!
Медленный кивок. Пауль задумчиво посмотрел на Георга, который никак не мог отдышаться и откашляться, затем подошел и поднял нож.
— Никогда не забуду, что ты наделал, — сказал он Георгу и направился в коридор, уходя тем же путем, каким пришел. Вскоре он исчез во тьме туннеля.
Бастиан остался на месте, не решаясь двинуться. Он хотел пойти вслед за Паулем, но что-то в глубине души не позволяло ему оставить лежащего здесь Георга. Впрочем, и настолько великодушен, чтобы отвести того назад, к костру, он не был, поэтому стоял и ждал, не говоря ни слова, пока Георг с немалым трудом поднимался сначала на колени, затем на ноги. Наконец Бастиан развернулся и пошел обратно в зал. Позади он слышал неуверенные шаги. Не нужно было оглядываться, чтобы убедиться: в эту минуту Георг не представляет для него никакой угрозы.
Айрис промыла рану Бастиана и перевязала ее лоскутом чистой ткани.
— Везения больше, чем ума, — пробормотала она.
В нескольких метрах от нее Лисбет ухаживала за Георгом, плакала, ощупывала его ребра, осторожно обнимала. Остальные окружили Лисбет и Георга, снова и снова бросая в сторону Бастиана взгляды, полные страха, ярости и коварства. Ральф, судя по всему, тотчас бы накинулся на него, как и Георг, если бы только отважился подойти.
Их небольшая группа, расположившаяся в стороне от костра, держалась сплоченно. Штайнхен проснулся и теперь с потрясенным видом смотрел, как Айрис перевязывает Бастиана.
— Не могу поверить, — произнес он, уже в третий раз. — Георг! Уж у него-то вроде всё в порядке с головой.
Громкий треск. Айрис разорвала платок, которым стягивала волосы. Одной его половинкой девушка обмотала повязку на руке Бастиана и завязала концы узелком.
— Эта Доро — подлинное несчастье, — сказала она приглушенным голосом. — Она заставляет других поверить во всю эту ерунду с проклятьем. И тогда начинает твориться вот такое. — Она осмотрела свое творение с довольным и в то же время мрачным видом. — Но я всерьез волнуюсь. Если в ближайшее время мы не найдем выход, кто-нибудь снова попытается это сделать. Через два-три дня дойдет до того, что они все вместе на тебя набросятся.