— Средневековый Божий суд. Обвиняемого заковывали в железо и бросали в воду. Если он тонул, значит, был невиновным, и его спасали. При испытании огнем надо было взять в руки раскаленный кусок железа и пронести его метров десять или же просто сунуть руку в огонь. Если раны от ожогов гноились, подозреваемый был виновен.
Пламя костра, пылавшего у ног Бастиана, внезапно показалось ему угрожающим и опасным.
— Да это просто болезнь какая-то! — крикнул он. — Настоящее безумие! Гноится рана или нет, зависит от того, попала ли в нее инфекция, и ни от чего больше!
Лисбет отшатнулась.
— Это было предложение Пауля, не мое, — пробормотала она.
— Может быть, и так, но я в этом не участвую.
Бастиан хотел повернуться и отойти в сторону, но Пауль снова удержал его.
— Не будет никакого испытания ни огнем, ни водой, — объяснил он. — Всё решит поединок. В нашем случае это куда уместнее, ведь речь идет вовсе не о том, виновен Бастиан или нет. — Лицо Пауля вновь сделалось жестким. — В конце концов, мы все знаем, что он — это он, не так ли?
Поединок. Бастиан готов был схватить Пауля за плечи и хорошенько встряхнуть. Он не мог участвовать в поединке, потому что никогда не учился драться; пара безобидных стычек на школьном дворе — вот и весь его опыт.
— Я в этом не участвую, — объявил он. — Какое бы оружие вы мне ни напридумывали, я все равно не умею с ним обращаться.
Бастиан опять почувствовал, что задыхается. Сейчас он охотнее всего распинал бы эти массивные стены, расшвырял бы их, обрушил, чтобы только выбраться отсюда, а потом умчался бы прочь — всё равно куда, лишь бы подальше от всего этого безумия, от этих мрачных холодных туннелей, этих гор мусора и земли, останков убитых когда-то людей.
Похоже, Пауль почувствовал, что его начинает охватывать паника.
— Спокойно, — сказал он. — Тебе не придется сражаться. Это сделаю я.
Усмехнувшись, Доро покачала головой.
— Вижу, Пауль, ты затеваешь очень благородное дело. Но мы ведь всё уже знаем. Тристрам нам точно поведал, что он требует. С какой же стати ты думаешь, что Божий суд окончится чем-то иным? Ты не можешь победить в этом поединке.
— Я его выиграю. — Пауль поднял меч и протянул его в сторону людей, сидевших у костра. — Я выхожу на поединок ради Бастиана Штеффенберга, моего брата. Я готов сразиться за него с любым противником, который примет мой вызов. — Меч описал дугу, поочередно указывая на Ральфа, Натана, Альму, Георга, Карину, Мону и Доро. — Если никто из вас не готов к сражению, я считаю его выигранным — именно так велит обычай, и так было всегда.
Это был именно тот Пауль, каким Бастиан знал его прежде, — абсолютно самоуверенный человек с ореолом непобедимости вокруг своей персоны; рядом с ним все остальные ощущали себя слабыми, серыми, невзрачными людьми.
Не вызвался никто, и Бастиан почувствовал, как многотонное бремя медленно сползает с плеч. Должно быть, в этом и состоял план Пауля: он знал, что все уже видели, как он сражается, и понимали, что у них нет никаких шансов на победу. У Пауля всегда есть план. И этот план оказался гениальным.
Карина вышла вперед.
— Так дело не пойдет. Единственный, кто в какой-то мере был тебе равен, это Георг, но он избит. Ральф и Натан пока еще слишком неопытны, чтобы с тобой сражаться. Но все вместе, втроем, — тут можно было бы попытаться. На ярмарках вы ведь тоже всегда так сражаетесь.
Пауль невозмутимо пожал плечами.
— Как хотите. Только я думаю, что оружие должно соответствовать серьезности ситуации. Никаких деревянных мечей — лишь те, что лежат в склепе. Заодно легче будет заметить, что удар достиг цели. — Он улыбнулся остальным. — Настоящие мечи. Подлинное Средневековье. Как будто их приготовили специально для нас, правда?
— Я не могу сражаться, — торопливо заявил Ральф. — Мне нехорошо.
— Тогда это сделаю я. — Карина поднялась и стала разминать мышцы на ногах. — Думаю, я еще в довольно хорошей форме.
— Итак, решено. — Пауль опробовал клинок своего меча. — Карина, Георг и Натан против меня. Тот, чья кровь прольется, считается побежденным. Я попытаюсь не нанести вам слишком серьезных ран.
Снова вмешалась Доро:
— Вы не должны сражаться втроем против него одного. Ему и так не суждено победить. Одного из вас вполне достаточно.
Но остальные на это не согласились; очевидно, их вера в судьбу была не такой неколебимой, как у Доро.
Бастиан почувствовал, как бешено заколотилось его сердце — толчки стали отдаваться во всем теле. Даже если Пауль был самым сильным и ловким из них, это отнюдь не гарантировало, что исход сражения окажется в его пользу. Бастиан потянул его за собой в сторону от остальных.