За три дня, проведенных в глуши, его лицо разительно изменилось. Он слегка загорел. Избавился от очков. Волосы растрепались — не осталось и следа той старательно отутюженной прически, которая так смешила поначалу. Теперь волосы спадали ему на глаза, и всякий раз, когда Бастиан, энергично взмахивая головой, отбрасывал их в сторону, внутри Айрис что-то начинало пощипывать. Рубашка, наполовину расшнурованная, приоткрывала грудь. Мысленно Айрис уже щекотала ее волосами, поглаживала кончиками пальцев, представляя его реакцию…
О господи, Айрис, глупая корова! Как будто у тебя нет других забот! Боже мой! Она покачала головой и посмотрела в сторону ручья, задумчиво приглядываясь к ветке дерева, протянувшейся по направлению к лагерю. Шаги Бастиана приближались.
— А теперь угадай-ка, что у меня есть, — сказал он. Прямо перед глазами появилось что-то рыжеватое. — Вопреки общим ожиданиям, близорукому тоже иногда удается что-то найти.
— Похож на белый гриб. — Она принюхалась. — Прихватим с собой. Штайнхен — знаток…
Еще не договорив, она почувствовала, что своими словами пробудила в душе Бастиана угрызения совести — он виновато опустил голову.
— Со Штайнхеном был всё в порядке, когда мы оставили его с Паулем, — быстро сказала она. — Жар у него уже спал, и дыхание стало ровным. — Айрис вскочила и взяла Бастиана за руку. — Давай сходим к озеру. Грибы в лесу могут встретиться повсюду, но рыба — сто процентов! — только в воде.
Всю дорогу они держались за руки. Ее внутренний голос, заливаясь каким-то безумным смехом, непрестанно твердил ей, что ничего не случится, пока она не отпустит его руку. Когда, наконец, перед ними появилось озеро, Айрис все-таки сделала это, чтобы снять обувь и зайти в воду. Она закрыла глаза. Здесь. Она снова и снова представляла себе это озеро все прошедшие месяцы. От него исходит чувство… покоя. Тут всякий страх пропадает. Жаль, что такое не может продолжаться долго: снова посыплются надоевшие вопросы о Варце, Сандре и Ларсе, и все-таки это мгновение было… божественным.
Она почувствовала легкое прикосновение к лицу.
— Ты плачешь? — тихо спросил Бастиан.
Его рука скользнула по ее волосам, и в эту секунду Айрис хотелось лишь одного: взвыть изо всех сил, вцепиться в него и кричать, кричать, избавляясь от напряжения, мучившего ее так долго. Однако тело среагировало быстрее, чем она думала: от неожиданного прикосновения Айрис сжалась и отдернулась.
— Прости. — Они сказали это оба, в унисон.
Бастиана смутила ее реакция — это было видно по его лицу; но он не задавал больше никаких вопросов. Айрис снова придвинулась поближе, мечтая, что он опять дотронется до нее, но было ясно, что теперь он на это не решится.
— Дело в том, что… — Она подбирала слова. — Я тебя не знаю, мне вообще ничего о тебе не известно. И даже если чувства говорят мне, что ты нормальный парень, я не могу поверить самой себе. Мои чувства однажды уже сыграли со мной дурацкую шутку.
Она увидела, как чуть-чуть поднялись уголки его рта и слегка изогнулись брови.
— Что же тебе такого особенного хотелось бы обо мне знать?
— Всё. Ну, как-то так. — К Айрис вновь понемногу возвращалось то самое безмятежное настроение. Она пошевелила ногами в воде, устраивая небольшие волны. — Кто ты. Чем увлекаешься. О чем думаешь. Чего боишься.
— Именно в этом порядке?
Она пожала плечами.
— В этом… или в другом. Что, например, для тебя самое важное в жизни? Без чего ты не можешь обойтись?
Он почти не раздумывал.
— Не хочу быть задницей. — Несколько секунд он пытался перехватить ее взгляд, но сдался и стал смотреть на воду. — Не потому, что я стараюсь всегда быть таким… м-м-м… хорошим, а потому что, черт побери, терпеть не могу, когда причиняю кому-нибудь боль.
— О, круто.
— Да, звучит по-идиотски, я знаю. — Он поднял руку, как будто все-таки захотел еще раз дотронуться до Айрис, но она опять не позволила ему это сделать. — Ты думаешь, я говорю всё это только затем, чтобы представить себя как человека «одни-сплошные-плюсы», да?
— Нет. Я спрашиваю себя, а не поэтому ли ты занялся медициной?
Он усмехнулся, но прозвучало это не слишком радостно.
— Нет, там причины другие. Или не совсем так. Скорее, всё это каким-то образом связано.
Над озером летали две большие, отливавшие синим стрекозы, они описали круг и устремились одна за другой. Продолжая разговор, Бастиан не сводил с них глаз.