Через полчаса я нашла дом.
Точнее, мне показалось, что нашла.
Он стоял чуть в стороне от остального района. Обычный многоэтажный дом, один из тех, мимо которых проходишь и уже через минуту не вспомнишь, сколько в нем этажей и какого цвета подъезд. Но у меня вдруг возникло очень ясное чувство: сюда.
— Ты уверен? — спросила я.
— Нет. Но ты уверена. Так что заходи.
Ключи оказались в кармане.
Ну конечно.
Кто бы сомневался.
Я достала связку, посмотрела на нее, потом на дом и только хмыкнула.
— И не удивляешься? — спросил он.
— Мне уже надоело. Либо это мой подмир и он очень хочет казаться полезным, либо кто-то там наверху совсем обленился в плане оригинальности.
— С тобой невозможно спорить, когда ты уставшая.
— Запомни это.
Квартира открылась с первого раза.
Внутри было тихо.
Просторно.
Чисто.
И — неприятно знакомо.
Не потому что я прямо жила здесь. Нет. Но все было из того же набора: диван, на котором удобно спать криво, большое окно, стол у стены, кухня, где можно найти что-нибудь съедобное, книжная полка, телевизор, плед, тапки, чашки. Слишком уютно. Слишком как надо. Будто кто-то склеил это место из всех моих смутных представлений о “нормальном безопасном доме”.
— О, шикарно, — пробормотала я. — Даже логово мне организовали.
— Нравится?
— Нет. Но устала.
— Это почти признание в любви.
— Отстань.
Я бросила кеды у двери, прошла в комнату и плюхнулась на диван.
Потом, подумав, встала.
— Есть хочу.
— Очень неожиданно.
— Мне кажется, или ты сегодня особенно невыносим?
— Тебе не кажется.
В холодильнике обнаружилось все, что я люблю. То есть, конечно, это должно было насторожить. Очень. Но голод и усталость — плохие союзники паранойи. Я достала еду, сварила кофе, потом зачем-то еще включила телевизор, хотя смотреть его не собиралась.
Просто нужна была какая-то обычность.
Фон.
Шум.
Иллюзия, что все нормально, пока внутри опять медленно собирается в кучу то, что я вспомнила.
Я устроилась на диване, поджала под себя ноги, уставилась в экран и сказала:
— Рассказывай.
— Что именно?
— Что-нибудь. О нас. Об Игре. О том, как я умудрилась во все это влезть. Хоть кусочек.
Он замолчал.
Надолго.
И от этого молчания мне опять стало тревожно.
— Если я скажу слишком много, тебя накроет, — ответил он наконец.
— Уже накрывало. Я жива.
— Пока.
— Не начинай.
— Я серьезно.
Я вздохнула, уставилась в кружку и тихо сказала:
— Тогда просто побудь рядом и не пропадай.
И только после того, как сказала, поняла, насколько это было честно.
Слишком.
Повисла тишина.
Потом его голос стал очень тихим:
— Хорошо. Не пропаду. Пока смогу.
Я кивнула, хотя он и так, кажется, все почувствовал.
И впервые за весь этот безумный день мне действительно стало чуть спокойнее. Не потому что подмир стал безопаснее. Не потому что ответы вдруг появились. А потому что я больше не была здесь одна.
И иногда этого достаточно, чтобы дожить до следующей главы собственной жизни.
Глава 4. Человек, по которому я скучаю
Сначала все было почти нормально.
Ну, насколько вообще может быть нормальной ситуация, в которой ты сидишь в фальшивой квартире внутри фальшивого мира, пьешь кофе, ешь бутерброд, а у тебя в голове живет голос человека, по которому ты, кажется, скучала сильнее, чем готова была себе признаться.
Но в остальном — почти уютно.
Телевизор что-то бубнил. На экране шла какая-то дурацкая комедия с мужиком, который очень серьезно пытался выглядеть героем, а по факту напоминал таракана в пиджаке. Я смотрела вполглаза, ела, грела ладони о кружку и постепенно чувствовала, как уходит дрожь из тела. Даже воздух в комнате казался уже не таким подозрительным. Просто вечер. Просто диван. Просто я.
И просто Джей.
Который, как выяснилось, молчать не собирался.
— Нет, ты это видишь? — вдруг сказал он таким тоном, будто ему лично нанесли эстетическое оскорбление. — Он сейчас не бежит. Он... он перебирает ногами, как таракан, который очень хочет быть драматичным.
Я хмыкнула.
— Заткнись.
— Я не могу. Это сильнее меня. Посмотри, как он держит пистолет. Он же сейчас себе локоть вывихнет.
Я все-таки прыснула.
— Нормально держит.
— Нет. Это поза человека, который никогда не дрался, но однажды очень убедительно наврал об этом сценаристу.