— Я не верю, что сейчас у нас угон с твоим участием.
— Молчи и гордись!
Позади уже показались мои преследователи. Один из них почти успел схватить меня за плечо, но я так резко дернула газ, что мотоцикл рванул вперед, а его пальцы лишь мазнули по куртке.
Я вылетела на дорогу.
И едва не влетела в такси.
Водитель матюгнулся так громко и с таким вдохновением, что я даже мысленно отметила: вот, настоящее. Такие ругательства не подделаешь.
Я резко вывернула руль, проскочила между машинами и понеслась дальше.
Мотоцикл был не мой.
Но, как ни странно, тело держало его уверенно. Не идеально, нет. Меня пару раз повело, я слишком резко ушла в поворот, один раз вообще чуть не впечаталась коленом в бампер чужой машины. Но все это было не “я не умею”. Это было “я умею, но давно не делала”. И от этого по спине пробежал холодок.
— Мне это не нравится, — выдохнула я.
— Что именно?
— То, что руки знают лучше головы!
— Привыкай.
— Ненавижу это слово!
— Знаю.
Скорость быстро начала вымывать из меня остатки страха. Точнее, нет. Страх никуда не делся. Просто рядом с ним стало слишком много другого. Воздух, который режет лицо. Свет фонарей. Дрожь мотора между коленями. Острая, почти неприличная радость от того, что я опять ускользаю. Опять не даюсь. Опять умудряюсь сделать что-то отчаянное и не сдохнуть сразу же.
Вот в такие моменты я и понимала, что во мне, похоже, действительно что-то сломано.
Потому что нормальный человек не испытывает счастья, убегая от непонятных громил на ворованном байке по фальшивому городу.
А я испытывала.
Очень даже.
Город быстро истончился. Дома отступили, улица перешла в трассу, справа открылось море, слева потянулись темные скалы. И только тут я позволила себе вдохнуть чуть глубже.
Красиво.
Настолько, что даже обидно. Этот подмир упорно продолжал подсовывать мне красоту в моменты, когда по-хорошему надо бы было страдать. Море в сумерках было густо-синим, почти черным, по нему тянулась полоска света, а дорога шла вперед узкой темной лентой. Если бы не преследование, если бы не все это, я бы, наверное, остановилась и просто сидела на обочине, глядя на воду.
Но нет. Мы же люди, у которых “если не кошмар, то выходной зря”.
— Они отстали? — спросила я.
— Пока да.
— “Пока” мне не нравится.
— Мне тоже.
Я прибавила скорость.
Потом еще.
И в какой-то момент поймала себя на том, что начинаю подпевать чему-то в голове. Не вслух сначала. Просто ритм. Слова какой-то старой любимой песни, что-то про огонь, полет и то, что никто не сможет быть таким, как ты. Очень в тему, между прочим. Особенно если учесть, что мотоцикл ревел, как довольный дракон, а я действительно на секунду почувствовала себя свободной.
Глупо.
Но хорошо.
И вот именно это “хорошо” нас и подвело.
Потому что впереди, за поворотом, стояла машина.
Черная.
Поперек дороги.
Я успела только увидеть, как распахиваются двери.
Как выходят люди.
Как поднимают оружие.
А потом все стало очень быстрым.
Первое, что я почувствовала, — не боль.
Шок.
Звук выстрела вообще не похож на киношный. Он не красивый. Не “бах”. Он какой-то грязный, рваный, слишком настоящий. И я даже не сразу поняла, что это по мне. Просто что-то ударило в грудь, очень сильно, будто меня с размаху толкнули кулаком прямо под ключицу.
Мотоцикл дернулся.
Я едва удержала руль.
Воздух резко кончился.
Потом пришла боль.
Горячая.
Тупая.
Такая, от которой сначала не веришь, а потом сразу хочется выть.
Я посмотрела вниз.
На футболке, под курткой, быстро расползалось темное пятно.
— А-а... — выдохнула я.
Мир качнулся.
Нет. Не сейчас.
Только не сейчас.
Потому что вместе с болью в голове уже поднималось знакомое: вспышки. Образы. Память. Очень не вовремя. Очень по-свински. Прямо как я люблю.
— Не смей, — прошипела я сквозь зубы уже не знаю кому. Подмиру? Памяти? Себе?
— Лиз! — голос Джея ударил в голову резко, как пощечина. — Разорви цепочку!
— Что? — прохрипела я.
Воздуха не хватало. Руки дрожали. Мотоцикл шел неровно. Я каким-то чудом все еще держалась на дороге, хотя по-хорошему уже должна была улететь к черту в море.
— Разорви цепочку и я смогу помочь!
— Как?!
— Неважно! Просто сделай это!
И вот тут, сквозь боль, страх и подступающую темноту, меня пробрало еще одно понимание.
За это будет цена. Всегда есть цена.
Если он сейчас так говорит, если требует порвать кулон, значит, это не просто “нажми кнопку для спасения”. Это обмен. Потеря. Разрыв.