— Что будет с тобой? — выдохнула я.
Пауза.
Слишком короткая, чтобы быть честной. Слишком длинная, чтобы меня обмануть.
— Я исчезну из твоей головы. — Голос его вдруг стал тихим. Почти спокойным. Только поэтому и страшным. — Не насовсем. Но я больше не смогу быть рядом так, как сейчас. Слишком опасно. Слишком заметно. Разорви цепочку, и я вытащу тебя.
Я стиснула зубы.
С правой стороны опять что-то мелькнуло. Кажется, машина позади уже нагоняла. Или мне казалось. Или все сразу. Но главное было не это. Главное — он просил меня отпустить.
Опять.
Еще не до конца вспомненный, не до конца понятный, чертовски нужный мне человек снова предлагал вариант, где я остаюсь жить, а он исчезает.
Очень мило.
Очень в его стиле.
— Нет, — сказала я.
— Лиз, не дури!
— Я не умру! И тебе не дам!
— Я не хочу снова терять —
Он не договорил.
И это “снова” ударило сильнее пули.
Я кашлянула. На губах стало солоно.
Кровь. Ну конечно. Отлично. Просто прекрасно. Мне очень не хватало этой детали для полноты картины.
— Эгоист, — пробормотала я, уже почти не чувствуя рук. — Я тоже не хочу тебя терять.
Сзади завизжали тормоза.
Впереди дорога резко сузилась.
Слева — скала.
Справа — ограждение и темнота за ним.
Обрыв?
Море?
Без разницы.
Я резко сбросила скорость.
Мотоцикл занесло. Он проскользил боком, почти лег на асфальт, но все же остановился. Я едва удержалась, сползла с него и прислонилась к сиденью, чтобы не рухнуть сразу.
Они уже выходили из машин.
Те же тяжеловесные фигуры. Те же спокойные, будто заранее все решившие движения.
У меня внутри поднималась ярость.
Не та, что красиво описывают в книжках. Жаркая, благородная, очищающая. Нет. Простая. Темная. Очень злая. Та, которая говорит только одно: не дамся.
Я рывком открыла багажный отсек.
Там лежал нож.
Охотничий.
Тяжелый.
Настоящий.
Я коротко рассмеялась. Ну конечно. Кто бы сомневался. Подмир опять подыграл. Или Игра. Или уже плевать кто.
— Очень в тему, — пробормотала я.
— Лиз...
— Нет.
Я сжала рукоять.
Если это конец — хорошо.
Но не на коленях.
Не с порванной цепочкой.
Не после того, как мне снова сказали “отпусти, я сам”.
Да пошли вы все!
Мужчины в черном уже выстроились передо мной. Ровно. Почти синхронно. И именно от этой синхронности по коже пополз холод.
Что-то здесь было не так.
Не просто люди.
Не просто наемники.
Что-то другое.
Я вытерла рот тыльной стороной ладони и, тяжело дыша, сказала:
— Ну давайте. Объясните хоть, за что мне сегодня такая честь. А то я, может, чего-то не понимаю.
Они молчали. Смотрели. Одинаково. Пугающе одинаково.
И только потом один из них — или все они? — улыбнулся.
И я поняла, что следующая минута мне уже точно не понравится.
Глава 6. Упрямая до смерти
Я ошиблась.
Мне не понравилась не следующая минута. Мне не понравилось все сразу.
Потому что когда эти “люди” улыбнулись, я поняла, что у нормальных человеческих лиц не бывает такой одинаковости. Слишком синхронно. Слишком гладко. Как если бы кто-то один натянул одну и ту же усмешку сразу на несколько лиц и очень гордился своей работой.
Меня пробрало холодом.
Я сжала нож крепче.
Ранение пульсировало в груди тупым горячим огнем. Дышать было трудно. Не настолько, чтобы прямо тут упасть и красиво умереть на асфальте, но достаточно, чтобы каждое движение отдавало болью. И все-таки я стояла. Не потому что такая уж сильная. Просто злость держала крепче боли.
— Ну? — прохрипела я. — Чего молчим? Кто вы такие?
Они сделали еще шаг вперед.
Все разом.
Я отступила на полшага и уперлась бедром в мотоцикл. Очень вовремя. Отличная у меня позиция, конечно: сзади обрыв, впереди толпа одинаковых шкафов, в груди дырка, а в голове голос человека, которого я сейчас из принципа не отдам. Все как я люблю.
Один из них — или не один? — прищурился.
И сказал.
Сразу все.
— Ты разрушаешь наш мир.
Я застыла.
Потому что звук шел не от одного рта. И не из колонок. И не как-то еще, что можно было бы объяснить. Они просто заговорили одновременно. Одним голосом. С одной интонацией. С одной паузой. С одним чужим удовольствием от самого факта, что я теперь это слышу.
Меня передернуло.
— Фу, — выдохнула я. — Это прям отвратительно. Вы в курсе?
Они улыбнулись шире.