Вот оно.
Вот моя жизнь.
Вот моя станица.
Вот мое лето.
Какие там белые пустоты, двери и странные мысли, господи. Пересмотрела, наверное, чего-то. Или начиталась. Со мной такое бывает. Когда слишком много живешь не в себе, а в книжках, потом по утрам иногда сложно определить, кто именно у тебя в голове разговаривает.
Речка была на месте.
Это, кстати, приятно. Потому что если хоть что-то в этом мире и должно быть неизменным, так это дорога к речке. Те же повороты, тот же мостик, тот же заросший спуск, те же кусты, за которыми обычно кто-то курит, те же камни у воды.
Я скинула кеды, футболку, шорты и почти сразу нырнула.
Холодно.
Хорошо.
Тело будто сразу вспомнило, как это — плыть. Вода обняла со всех сторон, оглушила тишиной, отрезала от земли, воздуха, мыслей, людей. Я всегда любила воду. Даже не так. Не любила. Зависела от нее. Стоило мне зайти в реку, море, озеро — неважно, — как все внутри становилось немного проще. Тихо. Четко. По-настоящему.
Под водой я открыла глаза.
Речка была удивительно чистой. Слишком чистой, если честно. Обычно у нас здесь ила больше, и водоросли какие-то вечно лезут в лицо, и песок мутит, если кто-то прошелся рядом по дну. А тут — почти как в аквариуме. Камни, ветки, зелень, редкие мальки. Даже солнечные лучи красиво режут толщу воды, как в фильмах.
Я вынырнула, набрала воздуха и снова ушла вниз.
Плыть под водой всегда было интереснее. На поверхности все слишком понятно. Берег, небо, ветер, кто-то орет, кто-то смеется, кто-то зовет. А в глубине ты один. И все вокруг кажется как будто более честным.
Странная мысль.
Я остановилась посреди воды и нахмурилась.
Почему мне все время лезут в голову такие дурацкие формулировки? “Честный мир”. “Спасти”. “Если остановлюсь”. Словно я внутри веду какой-то другой, чужой монолог, и он мне не нравится.
Я медленно опустилась чуть ниже и зависла в толще воды. Легкие пока не ныли. Хорошо. Я всегда могла долго не всплывать. С детства так. Бабушка говорила, что я, наверное, в прошлой жизни была рыбкой. Очень смешно, конечно. Особенно когда вспоминаешь, как я в пять лет устроила истерику из-за дохлого карасика в ведре у деда.
Я закрыла глаза.
Вода слегка покачивала тело. Красота.
И тут меня прострелило.
Боль.
Короткая. Резкая. Прямо в груди. Не так, чтобы страшно, а так, чтобы моментально открыть глаза и понять: что-то не то.
Я дернулась.
И только тогда осознала главное.
Я дышу.
Под водой.
Не захлебываюсь. Не задерживаю воздух. Не выныриваю. Просто дышу.
Сначала я решила, что совсем с ума сошла.
Потом — что умерла.
Потом — что это сон.
Потом — что если это сон, то очень уж убедительный, потому что вода была настоящая. Холодная. Плотная. Шевелила волосы. Давила на кожу. И воздух — или не воздух? — входил в легкие ровно и свободно.
Я замерла.
Сердце тут же забилось быстрее.
Не от страха даже. От дикого, животного непонимания. Потому что мир может быть каким угодно плохим, но он не должен врать тебе на таком базовом уровне. Люди не дышат под водой. Все. Точка. Это даже не правило, это фундамент.
А если фундамент поплыл, то что тогда вообще настоящее?
Я рванула к поверхности так резко, что едва не хлебнула речной воды уже от собственного идиотизма. Вынырнула, тяжело хватая ртом воздух, и уперлась руками в берег.
Трава. Камни. Берег. Птицы где-то орут. Солнце на месте. Я жива.
Я точно жива.
И все равно...
Мокрыми пальцами я машинально коснулась шеи и только тут почувствовала цепочку.
Что?
Я замерла.
У меня на шее что-то висело.
Маленькое. Металлическое.
Я вытащила это наружу и уставилась на ладонь.
Подвеска.
Буква “J”.
Зеленая. Почти ядовито-зеленая. Слишком яркая для обычного металла. И слишком... теплая. Будто она не просто грелась на солнце, а жила своей жизнью.
Я смотрела на нее, не мигая.
Я точно не надевала это украшение.
Точно.
Вообще не мое. Я не люблю такое. Да и откуда бы оно у меня взялось? Тем более вот так, вдруг. Да еще и на шее. Да еще после дыхания под водой. Да еще после белого сна.
Мне стало по-настоящему страшно.
Не как в фильмах.
Не так, чтобы закричать и побежать.
А как-то тихо. Внутри. Когда мир с виду все тот же, а ты уже понимаешь: все. Что-то сдвинулось. И обратно само не встанет.
— Это что за хрень... — прошептала я.
Подвеска нагрелась сильнее.
Я едва не уронила ее в воду, но не уронила. Почему-то не смогла. Пальцы сжались сами.